Читать книгу - "Русич: Бей первым. Колонист. Генезис - Владимир Геннадьевич Поселягин"

насколько я просчитался или насколько выиграл. Мы с псом продолжали изучать друг друга и знакомиться ближе.* * *

Следующие две недели путешествия прошли тоже, можно сказать, хорошо. Я бы сказал, совсем отлично, если бы не одна неприятность. Не везёт мне с собаками. Этот не сбежал, простыл и умер, не смог я его выходить, что только ни делал, тот смотрел на меня грустными глазами, лизал руку, а на следующую ночь издох. Вот такие пироги, и что за невезение? Это три дня назад произошло, я сразу дальше отправился, не хотел на том месте оставаться, даже похоронить не мог, лопата мёрзлую землю не возьмёт, пришлось делать погребальный костёр и жечь труп пса. Так и простился. За трое суток я немного отошёл от потери, а мы с псом успели подружиться, полегче стало. И да, он чисто сторожевой, ни фига не охотничий, несколько раз проверял, но я был всё равно доволен и спокоен за свой лагерь, оставляя его, когда шёл за свежатиной. Пёс оказался действительно на удивление прожорлив, то-то прошлая хозяйка так желала от него избавиться.

Сегодняшняя ночь была прекрасна как никогда, редкая ночь, когда не дует ветер и погода такая спокойная, можно сказать умиротворённая, вот я и шагал по льду, поглядывая по сторонам. Шесть встречных обозов я уже пропустил и, на удивление, три попутных, это за всю ночь, до рассвета осталось не так и много, и я решил поискать место для лагеря. Причём в этот раз собирался серьёзно обустроиться на месте, думаю, на несколько дней задержусь тут, больно уж места хорошие, и охота должна быть доброй. Ну, а когда повернул на излучине реки, выглядывая осторожно, вдруг в лоб встречному обозу выхожу, у меня такое однажды чуть не случилось, но нет, пусто, зато на высоком заснеженном косогоре рассмотрел дымки от спавшей деревни, даже несколько крыш с шапками снега на них увидел. Умиротворённый вид деревушки так и приглашал на постой. Хм, а почему бы нет? Медь есть, расплатиться чем имеется, можно баню сговорить, помыться, а я для этого лагерь и собирался сделать, костёр развести в шатре да помыться, хотя бы протереться, я так ранее уже делал. Нет, а всё же загляну-ка я в деревушку.

Только вот соваться просто так не следует, думаю, стоит не медью расплачиваться, а добычей. Раз я охотник, то мясом можно оплатить ночёвку и баньку. Вот только в избе я жить не буду, не хочу клопов кормить, лучше на сеновале, да и мне так привычнее. Надеюсь, в этой деревушке у кого-нибудь из крестьян сеновал имеется, а не стогами его хранят. Посмотрим по ходу дела. Вокруг дремучие леса стояли, так что, уйдя к берегу, я оставил там санки и, вооружившись, надел лыжи и пошёл вглубь леса, вскоре встретил первые следы. Вот так я шёл и бормотал под нос:

– Это волки, пара ещё вечером пробегала, идём дальше… Косой, этому следу дня два… О, кабан, не так и давно след оставил, по нему и прогуляемся. То, что надо.

Кабана я настиг довольно быстро, нашёл его под дубом, снег разрывал в поисках желудей. Кто же его ночью с места-то сорвал, что он не днём пищу себе добывает, а ночью? Это бывает, хоть и редко. Я наложил стрелу на тетиву и спустил её. Дёрнувшись и подпрыгнув, секач упал, где стоял, а я, услышав чуть дальше хруст снега и сломанных веток, торопливо наложил следующую стрелу и вогнал её прямо в левый глаз лосю, что нёсся на меня не разбирая пути, выставив небольшие рога. Упав, тот и по инерции докатился до моих ног, почти ткнувшись мордой в левую лыжу.

– Вот это адреналинчика я хапнул, – пробормотал я.

Меня немного затрясло, но я быстро наложил следующую стрелу, однако было тихо. Значит, не волки спугнули лося, а скорее всего, смерть кабанчика, молодого подсвинка повлияла. Зря я его секачом назвал, преувеличивая размеры. И вот что мне теперь с лосем делать? Хм, да что делать, продавать, обозы ходят по льду, продам мясо, деньги заработаю, чем не польза? Достав нож, я подошёл к кабану и, пустив кровь, чтобы стекла, несколькими ловкими движениями отрезал оба окорока, которые взвалил на плечи, и направился в обратный путь. Тяжеловато идти было, но добрался. Тем более я шёл по прямой, чтобы крюк по своим следам не делать. Вышел левей своих спрятанных санок, но вовремя, мимо проходил обоз, и довольно большой, почти сотня саней. Так что, оставив окорока, я рванул наперерез обозу. Меня сразу заметили, я не надел маскировочную накидку из выбелённого холста, да и притормозил, опознав, кто был в обозе. Татары. В Казани тоже были купцы, что также ходили на Русь торговать, так что в их появлении не было ничего удивительного, я уже видел пару подобных обозов, пока шёл от Москвы. Просто неожиданно было, хотя, возможно, даже лучше, мясо кабана они, может, и не купили бы, а вот лося запросто. Как сторгуемся. Тем более ко мне направилось три всадника, из охраны, ясное дело.

Сближаться я не стал, ожидал на месте, приготовив рогатину, лук-то на санках остался. Когда воины приблизились – ну так и есть, ордынцы, – старший спросил на довольно неплохом славянском:

– Кто таков? Что хочешь?

– Охотник я местный. Пошёл на кабана, а лося убил. Продать хочу. Молодой лось, как говядина, вам можно его есть. Только быстро думать надо, остынет, разделывать тяжело будет. Верховые кони до места дойдут, три надо, чтобы всё мясо вывезти. Серебряную монету за него хочу, арабскую.

Быстро всё это оттарабанив, я вопросительно посмотрел на татарина. Тот меня понял, развернулся и ускакал к обозу, после чего там возникла суета, а обоз начал вставать. Через пару минут воин вернулся уже с шестью обозниками и тремя вьючными лошадьми, а обоз двинул дальше. Нагонят, если что.

– Веди, – велел тот.

Моё предположение сработало, путешественники, двигающиеся из дальних краёв, захотели свежатинки. Надеюсь, мы успеем первыми, а не волки, что могут почуять кровь. С волками мне уже приходилось сталкиваться дважды, пока шёл от Коломны. Один раз стрелами издали побил, отступили, а во второй пришлось сражаться и с топором и рогатиной, последнюю у меня клыками вырвали из рук. Пёс тогда хорошо поработал, одного загрыз, двух потрепал, на пару мы отбились, трое подранков из стаи ушло, шесть туш осталось лежать вокруг лагеря. Я потом шкуры продал проезжающим купцам, те с уважением посмотрели на меня, добыть столько волков не каждому дано, тоже серебром платили, так что оно уже звенело в моём кошеле,