Читать книгу - "Восхождение Плотника. Том 4 - Антон Панарин"

На тропинке виднелись следы лошади бегущей галопом. Оно и понятно. Я бы с перепугу и не так припустил, особенно если бы лес собирался рухнуть мне на голову. В правом верхнем углу мелькнуло сообщение:

'Критическое состояние!

Зафиксированы множественные порезы, обильная кровопотеря, а также сквозное ранение печени. Необходимо срочное оказание первой медицинской помощи.'

— Ага. Спасибо. Сейчас позвоню на 112 и вызову скорую. — Улыбнулся я, впрягся в телегу и потащил её по тропе петляющей из стороны в сторону.

Лес нехотя расступался передо мной. Слева на ветке заметил белку, которая прыгала по ветвям следуя за мной.

— Трухлявый, если ты смотришь на меня, то я бы не отказался от помощи. — Прокряхтел я чувствуя что силы быстро покидают меня.

Если бы священная роща не питала меня живой, я бы уже давно потерял сознание и помер. А так, бреду потихоньку обливаясь кровью. Всё отлично. Да, можно было бы бросить телегу и пойти налегке, но…

Внезапно лес закончился, я увидел забор из сосновых жердей. Тёмные горизонтальные линии проступили между стволами.

— Я дома. — Улыбка сама собой появилась на моих губах, а потом я оступился и рухнул лицом в снег.

Сквозь чёрную пелену уносящую моё сознание в небытие, я услышал вопли стражника Санька:

— Тарас! Там Ярый! Весь в крови!

Раздался топот ног по промёрзшей земле, и чьи-то мощные руки перевернувшие меня на спину. Света я уже не видел, только почувствовал как сухая ладонь врезала мне по щеке и послышался крик деда: «Ярый! Очнись, сучёныш! Не смей подыхать, слышишь⁈»

А потом наступила абсолютная тишина. Я проваливался в пустоту ощущая безмятежность и лёгкую пульсацию в животе, плече, груди, ноге, предплечье. Пульсировали полученные раны, а мой разум уплывал туда где не было живы. Где процветала коррупция и право сильного. В город Арзамас.

* * *

Объект в Арзамасе я невзлюбил с первого взгляда.

Поместье конца семнадцатого века, стояла на окраине города за разбитой грунтовкой и гнилым штакетником. Красивая когда-то постройка сейчас напоминала старуху, которую обобрали до нитки и бросили помирать на обочине.

По документам на реставрацию выделили семнадцать миллионов рублей. По документам завезли лиственничный брус, дубовую доску, кровельное железо, крепёж. По документам бригада из двенадцати человек трудилась здесь четыре месяца. А по факту я стоял посреди пустой площадки и не видел ни единого следа ремонтных работ.

— Иван Петрович, а где всё? — Андрей крутил головой и хлопал глазами. Стажёр приехал со мной из Нижнего.

Молодой, да ещё и с женой на седьмом месяце. В добавок ко всему Андрюша болел хроническим дефицитом денег в кармане. Только получит зарплату, а уже бежит ко мне, Иван Петрович, займи родненький! Оно и понятно, молодой семье нужно жильё, которое он взял разумеется в ипотеку.

Глупая затея для будущего архитектора по реставрации. Он хочется стать таким как я, а я как кочевник. Сегодня тут пожил, а завтра закинули в такие дебри, где и нога человека последний раз ступала даже не в этом десятилетии. Я бы на его месте сел и крепко подумал, хочет он семью и оседлый образ жизни или как я, носиться туда сюда по стране и ближнему зарубежью. Впрочем, чего я разбухтелся? Он молодой, сам разберётся.

— Эх, Андрюха. — Вздохнул я. — Правильные вопросы задаёшь. Причём стоит нам написать одно письмецо и этот вопрос из риторического, превратится в уголовный.

Согласно накладным, под навесом должно лежать восемь кубометров отборной лиственницы. Вот только там, не было ничего кроме лениво потягивающейся рыжей кошки с надорванным ухом. Она посмотрела на меня с таким презрением, будто я был лично виноват в том, что вместо штабеля досок ей приходится дремать на голой земле.

За сорок пять лет в строительстве я встречал сотни хищений государственных средств. Ещё чаще мне предлагали стать соучастником. Разумеется не за просто так, а за долю в «общем деле». Правда становиться фигурантом уголовных дел я не планировал, по этому каждый раз всё заканчивалось…

К площадке подкатил чёрный внедорожник с тонированными стёклами. Из машины вылез грузный мужик лет пятидесяти в расстёгнутом пиджаке. Пиджак он расстегнул не по своей воле, просто тот не застёгивался на глобусе, который был у чиновника вместо пуза. Красное одутловатое лицо, мелкие глазки, утонувшие в складках жира. Следом вывалились четверо сопровождающих в кожаных куртках.

— Королёв Иван Петрович? — осведомился толстяк, промакивая лоб платком.

— Он самый. — Кивнул я осматривая его с ног до головы.

— Гудков Валерий Семёнович, заместитель начальника управления по охране объектов культурного наследия, — представился чиновник и протянул влажную ладонь.

Рукопожатие вышло вялым, будто чинуше было лень хоть как-то напрягать свои дряблые мышцы. На стройке по такому рукопожатию сразу понятно, что человек будет больше мешать, чем помогать.

— Рад знакомству. — Сухо ответил я и перешел к делу. — Валерий Семёнович, куда делись материалы, которые по накладным завезены на объект ещё в январе?

Гудков снова утёрся платком и расплылся в улыбке, от которой захотелось проверить карманы.

— Иван Петрович, давайте познакомимся, поищем общие точки соприкосновения. Пообедаем в ресторане, а потом уже перейдём к делам. Чего нам спешить то? Верно я говорю. — Усмехнулся чинуша посмотрев на Андрея.

— Валерий Семёнович, мы с вами уже познакомились. Только что. — отрезал я. — А вопрос насчёт материалов остаётся открытым. Где материалы которые должны были быть закуплены для реставрации? Их ещё не привезли или у нас на лицо хищение в особо крупных размерах?

Гудков перестал улыбаться. Глазки сузились и стали похожи на щёлки в бетонном доте.

— Послушайте, Иван Петрович. Давайте говорить как взрослые люди. — Он огляделся и понизил голос. — У меня в машине акты выполненных работ. Вам просто нужно их подписать. Реставрация проведена, объект сдан. А за подпись, вы получите мою личную благодарность, в размере ста тысяч условных единиц. — Он заглянул мне в глаза и добавил. — Наличными.

За сорок пять лет работы ни разу не подписал ни одного липового акта. Ни в девяностые, когда бандиты требовали закрывать несуществующие объёмы, ни в двухтысячные, когда чиновники намекали на контракт без конкурса за нужную подпись. Потому что подпись инженера это не закорючка на бумаге, а его репутация и совесть.

— Вы предлагаете мне подписать документы о завершении реставрации, которая не проводилась, —