Читать книгу - "Восхождение Плотника. Том 4 - Антон Панарин"

Я отвернулся от пленника и направился к выходу. Рана на животе ныла при ходьбе глухой тянущей болью и это мне не нравилось. В правом верхнем углу зрения красовалась надпись о воспалительных процессах в организме. Сдохнуть от заражения крови не входило в мои планы, поэтому я подошел к дубку и прикоснулся к его стволу.

Закрыв глаза я увидел корневую систему дубка раскинувшуюся на десятки метров вокруг. Ощутил что боль постепенно отступает и в меня вливается бурный поток живы. Поток, который я слегка ускорил…

Сосредоточившись на узлах в руке, я распахнул их на полную силу и направил поток живы в сторону печени. Сперва появилась вибрация, потом жжение будто рану прижигают раскалённым прутом, боль стала нарастать, всё сильнее и сильнее. В какой-то момент её стало невыносимо терпеть и я зарычал продолжив поглощать живу.

Не знаю сколько прошло, минута, час, или пять часов, но когда я открыл глаза вокруг меня собрались батраки. Они смотрели на меня как на восьмое чудо света. Особенно Тарас.

— Ты… Ты только что пил живу из священной рощи? — Изумнённо спросил он у меня.

Я кивнул, Тарас подошел ближе и положил руку на дубок, после попытался повторить то же самое что делал я. Однако это вышло ему боком. Кожа на кисти моментально покрылась зеленоватыми язвами из которых потекли ручейки крови и Тарас отдёрнул руку.

— Как ты это сделал? Живу из рощи может пить только леший. — Спросил он баюкая изуродованную руку.

— Видать не только он. — Улыбнулся я.

Решив ничего не объяснять, а наоборот нагнать на себя таинственности, я молча пошел на склад. Внутри пахло опилками, а ещё возвышались три десятка столов и около пятидесяти стульев. Да уж, ребята зря времени не теряли.

Смотря на это богатство мысли невольно стали искать способ всё это защитить и я посмотрел в правый верхний угол зрения и увидел цифры:

Текущий запас живы: 450 / 450 единиц.

Этой живы достаточно для выполнения работы в мастерской, но вот для реального боя нет. Когда я устроил лесоповал, то израсходовал практически весь имеющийся запас. А значит мне нужно стать сильнее прежде чем я столкнусь со старостой.

Да, я мог бы поступить как бандиты в девяностые. Заколотить ставни, облить его избу смолой или маслом, а после подпалить. Вот только я не убийца. Хотя теперь то убийца, но не по собственной воле. Я убиваю лишь защищая собственную жизнь и если подпалю дом старосты, то убью не только его, но и его жену, возможно внуков и прочую родню. Этого мне не хотелось бы.

Да, они избалованные родственники чинуши, но всё же смерти не заслуживают. Если бы я был достаточно силён, то завернул бы белы рученьки Микулы за спину, закинул его на лошадку, да отвёз в городскую управу на суд. Но он культиватор и только боги знают насколько он силён. Даже не так. Я опасаюсь не только того что он силён физически, а больше боюсь покровительства Чернобога. Что оно даёт старосте даже Пелагея не знает.

Чтобы увеличить свои шансы на победу, мне нужно уничтожить алтарь Чернобога в подвале старосты. Пока он стоял на своём месте, Микула черпал из него силу. Если же алтаря не станет, то думаю я и в рукопашную старосте разобью морду и лишу власти. Правда для уничтожения алтаря мне нужна помощь Пелагеи. Но всё это потом. Сперва нужно стать сильнее.

Выйдя из склада, я снова спустился в землянку, взял из пайка приготовленного Дуськой ломоть хлеба и кусок варёного мяса, после чего двинул на выход.

— Ты куда? — Окликнул меня Петруха.

— В священную рощу. — Честно ответил я. — Если Микула пришлёт ещё одну тройку наёмников, то мне может уже не повезти и тогда помру не только я, но и производство, а следом за мной и вы с голодухи.

— Помощь нужна?

— Нужна конечно Петя. Присматривай за производством, да Древомиру скажи что я жив, здоров и вернусь через недельку. Может и раньше.

— Ага. Всё сделаю. Ты это, Ярый. Давай, береги себя. — Пробубнил Петруха с тревогой смотря мне вслед.

— Обязательно.

Я вышел через ворота и свернул в сторону болот решив первым делом навестить Пелагею. Тропа к болоту начиналась за оврагом с ручьём и уходила на юго-восток, петляя между холмами и перелесками.

Я практически бежал, перенаправив живу в ноги. Деревья мелькали по сторонам, в ушах свистел ветер, так я и добрался до полянки Пелагеи. Из трубы Пелагеевой избы поднимался жиденький сизый дымок, а на крыльце сидела Злата, подперев подбородок кулачком и задумчиво разглядывала небо над верхушками елей.

Завидев меня, она встрепенулась и улыбнулась так, что у меня потеплело в груди. Хотя внутренний голос шестидесятивосьмилетнего пенсионера настойчиво напоминал, что девчонке семнадцать, а мне по паспорту этого мира двадцать, но по содержимому черепной коробки все шестьдесят восемь.

— Наконец то ты пришел! Бабушка ждёт, — Злата поднялась со ступеней и отступила в сторону, пропуская меня к двери.

— Я тоже рад тебя видеть. — Улыбнулся я. — Долго она меня ждёт?

— С утра. Говорит мол приснилось что ты явишься и вот ты здесь. — Объяснила Злата.

Не став тратить время на расспросы, я вошёл в избу и обнаружил Пелагею седящую у печи в плетёном ивовом кресле. Ведьма перебирала сушёные коренья, раскладывая их на холщовой тряпице. Серые глаза скользнули по мне, задержались на кольчуге под расстёгнутым тулупом и на топоре у пояса. На тонких губах ведьмы проступила усмешка, в которой одобрение мешалось с насмешкой.

— Ого, гляди-ка, — протянула Пелагея не отрываясь от сортировки. — Воин объявился. С топором и в кольчуге, будто на войну собрался. Не хватает только шлема и белого коня.

— Конь был, да на болоте утоп. — Пошутил я. — А шлем мне ещё не по карману, — я присел на лавку напротив и сразу перешёл к делу. — Мне нужна ваша помощь…

— Да знаю я. Решил алтарь разрушить, да? — Перебила меня Пелагея и я кивнул.

Пелагея откинулась в кресле и уставилась в потолок, где связки сушёных трав покачивались от невидимого сквозняка.

— Разрушить можно что угодно, вот только у всего есть свои последствия. Готов ли ты принять то что последует за разрушением алтаря?

— Если это избавит деревню от старосты, то да,