Читать книгу - "Рождённая летать - Аксюта Янсен"

сестра уже это умеет делать. Зато он много и охотно пел, как просто для удовольствия, так и проворачивая несложные магические фокусы.

— А попробовать выступать в каком-нибудь трактирчике ты не хочешь? — попробовал как-то предложить ему Мастер, помня, по рассказам, что Шерил довольно долго зарабатывала себе этим на жизнь.

— Нет, — отказался с вежливой улыбкой молодой человек. — Я не против выступать для публики, — поспешил добавить Алишер, чтобы его не сочли высокомерным. — Но для этого нужен не трактир, а концертный зал. Или зальчик, для начала.

— Мелкие развлекательные заведения не достойны вашего таланта? — спросил Мастер, припомнив, как Шерил то и дело называла себя бездарью.

— Нет, нет, у нас не принято кичиться своим Талантом, — Алишер даже руки приподнял, как бы загораживаясь от такого предположения. — Музы этого не любят и могут покарать гордеца. Собственно, иссякание Таланта одна из самых страшных и часто используемых ими кар, — проговорил он с наивной уверенностью, что уж его-то эта напасть никогда не коснётся.

— Тогда в чём проблема?

— В несовместимости пищи духовной и телесной, — он небрежно дёрнул плечами.

— Я думал, наоборот, — непритворно удивился Мастер. — Дополнительное развлечение привлекает в трактир посетителей.

— Привлекает. В первый раз, и во второй тоже. А в третий трактирщик начинает замечать, что несмотря на то, что зал полон, практически никто ничего не заказывает. Разве что напитки, да и то некрепкие. — И со смешком закончил: — В отдалённых мирах, не слишком знакомых с особенностями дара менестрелей сведущие люди нас нанимают, чтобы подпортить бизнес конкурентам.

— А это не противозаконно?

— Нет. У нас, в Уиллори таким никого не обманешь, а в иных мирах против нас нет законов. Правда, если честно, это не тот заработок, которым принято гордиться.

Разговор сам собой скатился в тему заработков для Творцов. Мастер Езекиил закономерно предположил, что большое количество талантов ведёт к избытку результатов их деятельности и, следовательно, к их обесцениванию.

— Да, конечно же, нет! — ухмыльнулся Алишер. — Мало того, что нас довольно много, так мы ещё и жить не творя неспособны. Я вот, очень часто пою что-нибудь просто так, для удовольствия, — при воспоминании о том, сколько времени ему пришлось сдерживаться, путешествуя по землям тёмных, на чело менестреля словно тучка набежала. — Так зачем платить за то, что можешь получить просто так?

— И как же вы выкручиваетесь? — уточнил Мастер, который в этом пассаже увидел утверждение своего предположения.

— Очень просто! — воскликнул Алишер. — Точнее, очень сложно, — тут же изменил он свои показания. — Если говорить языком науки, наша магия, помимо счастья соприкосновения с красотой, способна ещё и производить полезную работу. Особенно это касается тех видов искусства, которые не оставляют в мире материальных следов, тех, которые можно потрогать: песня, музыка, стихи, танец. Ну, вот, помните сказку-быль о джине, пением дворцы творившем? Лет пять-семь обучения, и я бы такое смог.

— Поставить силу искусства для удовлетворения утилитарных нужд? В этом что-то есть, — проговорил Мастер одобрительно, хотя по лицу его было видно, что подобное не укладывается у него в голове. — А не надоест одно и то же ваять.

— О, вы не поверите, сколько можно придумать разных строений! — Алишер подсел на любимого конька: глаза его разгорелись, а щёки налились румянцем. — Дома-шары и дома-пирамиды, дома в форме раковины или корабля, или гриба, или ещё чего-нибудь со сложной и красивой формой. Мобильные дома, подвесные дома, подземные дома, перевёрнутые дома, танцующие дома. А если работать не одному, а в паре с толковым художником-декоратором! Это такой простор для фантазии! — он сощурился восторженно и мечтательно.

— Ладно-ладно, — Мастер улыбнулся такому юношескому энтузиазму. — С тобой всё понятно, а остальные как?

— Мама моя может музыкой влиять на рост растений, — он почему-то немного смутился, — создавать новые сорта, но за годы профессиональной деятельности она ни разу не повторилась: каждый росток чем-то уникален. А кроме того, существуют картины, которые если повесить их в спальне будут навевать цветные сны. Семейные шкатулки, которые раскрываются в руках только кровной родни. Стеклянные цветы, рядом с которыми кажется, что весна не закончится никогда. Много всяких приятных мелочей. И есть Великие Творения, единственные в своём роде и уникальные, о магическом действии которых в точности ничего не известно, но которые Высокий Совет Творцов предпочитает выкупить у автора за любые деньги, но с Уиллори не выпускать.

— Очень хотелось бы посмотреть на ваш мир, — с некоторым сожалением проговорил Мастер Езекиил, понимая, что эта мечта так, скорее всего, и останется мечтой. — Ты как-нибудь зайди в Высокий храм, посмотри на статую нашей покровительницы. Очень интересно, что ты скажешь о НЕЙ.

Шерил

Гарем. Было у Шерил какое-то представление об этом заведении, почерпнутое в основном из исторических романов родного мира, но, как оказалось, сходство между теми и этими гаремами было весьма приблизительное (или это её аналогии при подборе адекватного перевода местного понятия подвели). Нарисованный воображением дворец, утопающий в неге и роскоши, на деле оказался зданием вполне утилитарного вида с множеством маленьких комнаток и двором-колодцем в центре. Кроме того, заведение это было не личным «цветником» одного какого-нибудь богача, а местом общественного пользования, где находящиеся в данный момент в городе Сиятельные могли выбрать себе очередную фаворитку или подружку на ночь. Да и целью создания гарема было не мимолётное плотское удовольствие.

— И зачем бы это им нужно? — новенькие всегда задавали много вопросов и Шерил в этом от них ничем не отличалась. — Зачем собирать себе отдельный гарем, если любому из них достаточно стать посреди города и дурочки всех мастей начнут на шею вешаться?

— Почему дурочки? — ей ответила флегматичного вида толстушка. — И умные тоже. Любые. Вот нагрянут к вечеру господа, на собственной шкурке прочувствуешь, куда денутся твои мозги.

Девушки, все два с лишним десятка обитательниц провинциального гарема, проводили время во внутреннем дворике за чаем и орешками. Последние были вкусными, но мелкими, а очистка их от скорлупы требовала определённой сноровки. Шерил, которая только-только успела умыться с дороги и присоединиться к местному обществу неловко колупала то ли третий то ли пятый орешек, в то время как перед остальными девушками уже высились кучки пустых скорлупок.

— А всё же, зачем? — ещё раз переспросила Шерил. Было в её характере такое свойство — добиваться ясности.

— Детей делать, — ответила другая девушка, не менее сонного вида, чем предыдущая. Она придирчиво выбрала гроздь позднего сладкого винограда и принялась лениво отщипывать ягодку за ягодкой. — Своих баб у них маловато, а те что есть, через одну, почти каждому сестрицы. А дети нужны, иначе род прервётся, — и она безразлично