Читать книгу - "Разрушитель - Мария Токарева"

Отравленная тишина в снежной поземке. Не город – конец конца, финал финала. Сколько было прожито лет? Всегда недостаточно, неправильно, тяжко.

И она шла, шла по переходам, по образам из снов. Смотрела в окна – половина открыты, половина квартир заброшены, точно все уехали. Город опустел. Или город существовал только в ее душе. Ее маленький ад.

Поезд метро уносил время. Время-времечко – яблони семечко. Колеса стучали формулой «Пи квадрат» – кто-то числа призывает в помощь, кто-то слова. Кто-то теории, кто-то статистику. А истина всегда одна и простая: сотворены из любви. Но покинули дом. Отчий дом с яблоневым садом. Сорвали плод – и забыли дорогу.

Как живущие в этом городе забыли дорогу к жизни. Не могли выйти из двора своего, не могли очнуться… От вечного сна.

Слышался голос из радио в сером городе, где Смерть запуталась крыльями в ветвях антенн. Блуждающий ветер в черном пальто стал ее братом, потерял свой полет – некуда лететь среди замкнутых крыш и дорог кольцевых. Кольцо, колечко… Перстенек на обручение.

– Люби меня и после смерти! – Он кричал, он стенал. Ворон усталый, голос сорванный. Но откуда… откуда он звал? С крыши? Из чьей-то квартиры? Из чьей? Кое-где горел свет, но ни единой души, никто не тревожил поземку дисгармонией следов. Только окна, освещенные и темные окна. Слишком много закрытых окон. И снаружи каждое – крест. Могильной землицы на подоконник насыпали голуби.

Ходила Смерть за ручку со Сном, ныряла поземкой под арки домов. Машины ковшами сгребали снег: в сугробах солнечный блик оказался заперт, отраженный полуднем в первых кристаллах небесного хлада. Солнце ушло, в этом городе никто его не ждал.

– Дом… Надо найти свой дом! Я знаю, где мой дом! – твердила Эленор, кутаясь в черное пальто – неужели ей тоже выдали саван? – и бежала сквозь дворы и канавы. Кто и зачем разрыл все улицы? Будто окопы накопали, будто снарядами наделали много воронок. Конец после конца? Будущее без прошлого? Тревожные видения сна? Просто улица и поземка. И время, застывшее всеми стрелками на полуночи. Полночь вечности, полнота бытия. На краю всего. И внутри себя, своего сердца. Не удавалось только отогреть ледяные руки.

– Как же я попаду без ключа! – спохватилась странница снов. – Домой! Домой меня пустите!

Казалось, небо над головой покрыто хитоном – завесой серых туч, снежных вихрей и облетевших листьев вечной осени. Сквозь бузинные заросли неверных молитв слух буравил звук – птичий голос. Птицы-птицы, клином улетели на юг, к жизни, оставили в зиме. С одной лишь птицей-девой, со Смертью, раскинувшей крылья рябью двоичного кода. Вместо древа – сеть, вместо всего – провода. Исходный код мира, линии. Черные-белые и серые – для живых. Золотые – для иных мест. Для иных времен. Но хотелось в свой многоскорбный мир. Домой! Как же хотелось домой! Только память глушила птица-Смерть. Она пела надрывно и неразборчиво:

– Если дом спрятан да во словах, нестрашна смерть и ничтожен страх.

В этом месте одновременно случалось рождение и погребение. Слова здесь умели петь, идеи парили, а не умирали – напоенное смыслом никогда не умирает, лишь прячется за ширмой временного небытия.

Но как бы найти слова, чтобы ожить? Только лишь хризантемный блик в подвале, оконный хаос без лиц. Толпа в муравейниках бетонных, отсутствующее присутствие. Слабый оттиск бытия и смысла. Зачем возвращаться туда? Куда? В табличный мир ожидания без конца. Ожидания конца – встречи с ним.

– Без него не вернусь! Не надейся! – крикнула Эленор, и мороки Смерти, казалось, отступили.

– Иди-иди, ищи-ищи, – ответила серая птица, и дверь знакомого подъезда открылась, запищал домофон. Лифт не работал, ступени до третьего этажа – как знакомо. И незнакомо. За стенами как будто ходили соседи, но как будто только тени. Тени тех, кто жил когда-то, кто пришел раньше и ушел без нового начала. Лишь отзвук их шагов в квартирах города Смерти остался.

– У меня ключа нет! – спохватилась Эленор, но потянулась к карману чужого черного пальто и вдруг нашла связку ключей.

Дверь открылась. Дом… незнакомый и знакомый дом. Двухкомнатная обитель ожидания. Маленькая кухня, гостиная и спальня. Вот, кажется, и все. Вот, кажется, и дома. И можно остаться, стать шорохом забытых шагов. Смотреть на сотни музыкальных шкатулок, китайских вееров и иных его подарков. Его… Нет-нет! Она здесь была ради него! Она не могла остаться!

Эленор застыла в дверях, замечая, как много вокруг музыкальных шкатулок. От каждой доносился смутный шорох, не песня и не звук, как будто тихий зов:

– Найди мое имя, найди мое новое имя, если старое похищено тьмой.

И Эленор шла на этот зов. Квартира казалась бесконечным лабиринтом. Она блуждала среди шкатулок и тумана, наверное, вечность, но наконец… пришла на кухню. И обмерла: за столом, где стояла миска сладкого риса с изюмом, сидели отец и мать. Молодые. Безвинно и безвременно убитые.

А меж них, как любимый зять, застыл он. Сумеречный Эльф. Или та тень, которая раньше представлялась этим прозвищем. Он сидел и листал страницы ее дневника, горестно качая головой почти над каждой строчкой.

– Нет… Это все морок! Только мои мысли! – вскрикнула Эленор.

– Не говори, чего не можешь ведать, – ответили отец и мать.

– Еще рано. Еще не совершилось, – охнула она, хватаясь за дверной косяк. – Эльф! Пойдем со мной! Если вечность отдаст только тебя!

Он выглядел живым, а образы отца и матери стирались неверностью снов, выцветших фотокарточек. Она уже не помнила их голосов, а его голос звучал печальнее, чем вздохи отлетевших душ:

– Но я уйду раньше тебя. Я очень-очень стар… И снова ты будешь одна. Я стану памятью о солнце в октябре.

– Я знаю, знаю. Но не сегодня, не в этот день, – умоляла Эленор, упрямо приближаясь к нему сквозь бесконечность маленькой кухни. Туман опутывал ее серой пряжей, и в ней слышались вздохи и крики всех, кто в ее роду погиб от рук асуров, всех, кто ушел в вечность до срока.

– Я уйду раньше тебя… – повторил он. – И я уйду туда, в исходный код. Слов и смыслов.

– Уже сейчас. Готов. Пора! – воскликнула Смерть, возникая у него за спиной. Ее серые крылья развеяли тени отца и матери, велели им отлететь дальше, вернуться в высшие миры из этой бесконечной серости холодного промежутка между мирами, между временами. Между версиями разрушенной Вселенной.

– Не пора! – упрямо отозвалась Эленор.

– Я не заслужил, – ответил Сумеречный Эльф, рассеянно касаясь лица. – Я стал злом.

– Станет ли меньше зла, если стать Разрушителем? Если Вселенную заново… пересобрать из той же старой пыли. Версию 2.0, 3.0, 10.0?! Кто сказал, что ты должен быть злом? Кто сказал, что ты должен быть тьмой? Ты вспомнил, ради чего принял эту силу!