Читать книгу - "Фантастика 2026-46 - Галина Дмитриевна Гончарова"

подпирает черный «кукурузер», рядом с которым стоят-курят два шкафчика в братковском «адидасе» и дама килограммов этак за сто, причем большая часть этих килограммов сосредоточена пониже талии — узкое лицо и плечи, верх от силы второго размера, зато бедра не на всякий стул втиснутся. Помимо пропорций, имеется у дамы еще несколько примечательных особенностей: маечка от Гуччи, сандалии от Картье, эксклюзивные шорты от Диора и сумочка от Хуго Босса — не уверен, что лейбы на этикетках были именно эти, но где-то в той корзине точно, — и все названные элементы костюма пронзительно-розового цвета. В точно такой же окрашены ее пушистые волосы, и столь же ярким лаком сверкают коготки на руках и ногах.

Та-ак. «Есть у нас бугор, а у бугра баба, которая жуть как любит розовый цвет»; интересное кино.

Одно могу сказать, сия «розовая баба» при московском «бугре» играет роль не только статусного декора и постельной грелки. Нет, суть не в размерах и формах, тут, как говорится, на вкус и цвет все фломастеры разные… Но: на горизонте наклевывается деловая встреча, а эскорт-шалав на такие мероприятия не водят. Даже законных супружниц не водят. Не знаю, тут ли Крокодил Гена, если тут, то его Надя точно осталась дома, как и сам я сюда Сару не потащил бы. «Розовая баба» на сцене присутствует, значит, она тоже в деле, иного варианта быть не может.

За «крузером» сзади еще одна тачка, видна только краешком, рейдовый уазик или нечто подобное. Вроде без пулеметной турели; правда, в городах все равно такое оружие устанавливать запрещено, оружейный кодекс Новой Одессы в данном вопросе солидарен с большинством остальных цивилизованных поселений.

Ни самого Крокодила Гены, ни его фирменного «геленда» крокодиловой расцветки нигде не наблюдаю.

В «маршрутку» впихивают еще нескольких пассажиров, водитель что-то там бубнит в рацию, в ответ получает хрип-писк, короткий матерок, и наконец:

— Готовность две минуты, по машинам!

Ну, мне готовиться ни к чему, продолжаю смотреть в окно. Компания из «кукурузера» лезет в свою машину — шкафчики вперед, «розовая баба» на заднее сиденье, — а некто в тельняшке рысцой пробегает к заднему уазику и с ходу прыгает в штурманское кресло.

— Осторожно, двери закрываются, следующая остановка — хутор Медвежий, — сообщает водитель, после чего двери со скрипом захлопываются.

— А Медвежий хутор — это что такое и где? — интересуюсь я в пространство.

— Это за Скалой, ближе к Москва-реке, — отвечает кто-то из соседей. — После капэпэ сразу направо и минут сорок…

— Час, не меньше, — поправляют его, — «газелька» не реактивная.

— А зачем нас туда везут? — спрашиваю я.

— Типа вне города и ничейная территория. Там встречу и проведут.

Хм. Встречу. Ну, надеюсь, формат предстоящего мероприятия все-таки не «стрелка», на подобное сугубо междусобойное развлечение меня бы вряд ли пригласили…

Стоп, а как же моя «подписка о невыезде»? Ох, щас проверят на блокпосту айдишки всех отбывающих, начнется кипеж…

Ан — нет. He начнется. Новую Одессу наша сборная автоколонна покидает без проверки документов, «скатертью дорога», мол. Все-то у русской мафии схвачено, ага.

Территория России, протекторат Москвы,

окрестности г. Новая Одесса

Понедельник, 37/06/21 20:42

С полчаса уже подпрыгиваем всем кагалом по неровностям местной грунтовки; смотрю в окно, обозревая окрестные поля-рощицы, и тут слышу сзади удивленное:

— Какого черта он делает?

Привстаю, разворачиваюсь — «кукурузер», вильнув, съезжает куда-то в чистое поле, где и замирает за полсотни метров от нас.

Приказ по радио «всем стоп», колонна послушно останавливается.

Дверцы черного джипа распахиваются, наружу вываливается тело. Второе. Кажется, вон тот шкафчик только что мирно курил, а сейчас валяется с кровящей башкой и скорее всего дохлый. Мелькает розовая тень, еще одно тело выпадает с водительского сиденья, двери хлопают и «крузер» пилит прямо по целине, вздымая тучу пыли.

Однако. С пропорциями «розовой бабы» на заднее сиденье третий вряд ли уместился бы, то есть их там сидело всего четверо, а значит, все это учинила она. Рупь за сто, один из выброшенных тот самый московский «бугор» и есть. В смысле, был. Пока не перешел в разряд трупов.

Из водительской рации на весь салон раздается шестиэтажный мат, потом приказ:

— Енот, догнать суку!

Вся «маршрутка» уже прилипла к окнам. Рейдовый уазик, прыгая по ухабам, также сворачивает в поле, парень в тельняшке на полном ходу перебирается с переднего сиденья на заднее и привстает за вертлюгом — ага, таки есть там у него ПКМБ, установили в крепление, когда из города выехали, — и дает короткую очередь в сторону улепетывающего «кукурузера». Вот именно что «в сторону», судя по фонтанчикам, метров на тридцать ошибся, черная машина виляет, удаляясь от места событий. На ровной дороге уазик, хоть бы рейдовый и даже форсированный, «крузеру» и близко не соперник, а вот на такой пересеченке…

Енот — если так зовут «морячка»-пулеметчика — дает еще две очереди, снова мимо, хотя вроде как поближе… а потом уазик словно натыкается на невидимую стену, его подбрасывает и разваливает напополам, почти сразу же вся эта груда вспыхивает, измятая кукла в окровавленной тельняшке улетает в сторону.

А я задним числом осознаю, что грохот выстрелов был от более тяжелого пулемета…

И не только я, многие разворачиваются к заднему стеклу, взглянуть на новое действующее лицо нашего спектакля. Из-за поворота выныривает тупоносая туша бронетранспортера. Не омоновский «бэтр» — у того восемь колес, а здесь четыре, — не «бардак», и не броня орденских патрульных, другое что-то, смутно знакомое, но сейчас не припомню… да и не до воспоминаний тут, на коротком хоботке снова вспыхивает огненный цветок — ду-дум, ду-дум, ду-дум! — и с диким скрежетом серия тяжелых пуль вскрывает крышу нашей «маршрутки», аки ржавую жестянку! Кто сидел сзади, падает, закрывая глаза-лица от стеклянного крошева, но пока еще живые… вот именно что — пока, массаракш!

— Двери! — ору я.

Ну не я один такой сообразительный, кроме двери, уже вылетело наружу стекло «запасного выхода», подлежащего вскрытию в случае аварии; кучей тел вываливаемся из «газельки», не знаю кто как, а я отползаю подальше и храбро прячусь в ближайшую канаву. Огненная струя — из РПГ кто-то бьет, что ли, это «в морду» броневику и в полный рост под пулеметным огнем? — взрыв, короткий сердитый лай тяжелого пулемета и стрекот курсового ПКТ, еще один взрыв, и еще один…

Рев мотора потихоньку стихает вдали.

Весь мокрый, хоть выжми. Кажется, живой. И даже вроде как целый, физию только рассадил об землю. Осторожно приподнимаюсь, в руке «беретта» — когда только достал? — высматриваю противника. Нет такого,