Читать книгу - "Фантастика 2026-190 - Роман Лукич Антропов"

онира: не шибко большого и не самого агрессивного. Я же помог этого онира засунуть в осколок: половина зеркала тут разбросана, а вторая половина там. Богини велели вложить в Пандею Лазарис, но они и словом не упомянули, что ты в тот момент будешь ребёнком.

«Мать вашу, да ты ребёнок. Об этом дерьме они, разумеется, забыли упомянуть».

– Я им это припомнил, как вернулся, а оказалось, они и сами не знали. Якобы Грайи запросили Переправу к родившемуся в затмение отправить, и та привела, а в какой период жизни – их это не волновало. Но с этими Грайями если о времени говорить, так крышей поехать можно, непонятно, как они его воспринимают, а Переправа тоже в создателя. Отвечает на запросы как вздумается, – почти обвинительно бросил Элион, махнув на Гипноса, который в ответ разве что пожал плечами. – Они заверили, что такова судьба Пандеи, а взамен пообещали вернуть меня на Переправу. Лживые стервы лапши мне навешали, – проворчал Элион, продолжая бережно обнимать Весту, которая от Элиона не отступала, всё ещё дрожа. – Они-то вернули, но ненадолго, потому что протиснули через грубо разорванную лазейку. Переправа распознала и начала меня… расщеплять, как что-то инородное. Она ведь живая, через щели вторжение как угрозу воспринимает, надо через дверь, а её не было. Ну раньше не было, – торопливо добавил он, глянув на осколки зеркала. – Я пытался добежать до дома, до Весты, но пришлось вернуться в сумеречный мир, иначе меня бы разорвало на части. Я буквально распадался на хлопья.

Все обернулись на Пандею, когда она энергично закивала.

– Я видела, это правда.

– Веста, отойди от него. – Строгий приказ Гипноса привёл в недоумение даже Кая. Все напряглись, Элион моментально поднял руки, и Веста нехотя отступила.

– В чём дело, пап? Это не Элион? Это обман?

Гипнос скрипнул стиснутыми челюстями, обойдя Элиона по кругу. Парень не смел шевелиться, пока бог сна с придирчивостью оглядел его с ног до головы. Если в «Подворотне» он и близко не походил на божество, то сейчас неясная пугающая аура окружала его образ. Дее почудилось, что всё движение на Переправе замерло с его приказом.

– Это Элион, – через силу признал Гипнос, – но что-то не так. Танатос способен при помощи даров возвращать умирающих или мёртвых к жизни, но не таких, как Элион. Его тело было сожжено, но вот он стоит.

Гипнос схватил руку Элиона, коснулся перстня на его пальце. Кай заметно напрягся, но в последний момент попридержал возражения.

– Я пришёл попрощаться, – заверил бога Элион. – Я знаю, что данная мне отсрочка лишь временная поблажка.

– Заткнись уже со своим прощанием! Перстень ты с руки не снимешь, – огрызнулся Кай, похоже, теряя терпение.

– Кай, – устало позвал Элион, но это сильнее разозлило сына Гипноса. Всего пару мгновений, и он оттолкнул отца с пути, а Элиона схватил за грудки, едва не приподняв над травой.

Племянник архонта даже не удивился, его губы тронула печальная улыбка, отчего у Пандеи сдавило в груди. Она попыталась представить себя на месте Кая и Иво. Что она бы чувствовала, вернись кто-то близкий с ней вот так прощаться? Она не могла представить, а ощутив привкус слёз на языке, отмела все попытки.

– И думать не смей, мать твою, – встряхнул его Кай. – Ты получил перстень от моего дяди. И будешь его носить, пока не умрём я, Иво, Кассия и Веста. Уяснил?

– Кай, – сочувственно позвал Элион, но Кай сильнее стиснул его одежду. Даже гнев не мог скрыть отчаяние в его и так лихорадочно болезненном взгляде.

– Нет! – рявкнул Кай. – Ты будешь жить дальше. Счастливо и долго. Понял? У тебя будет всё, что ты пожелаешь! Шмотки, тачки, алкоголь, еда, вечеринки, да что, мать твою, хочешь! Всё будет!

– Кай…

– Коты! – заорал на него Кай, когда Кассия всхлипнула. – Ты хотел котов, и я подобрал для тебя! Самых блохастых и несчастных, ясно?! Их уже пятеро, долбаный ты говнюк! У тебя есть коты, так что ты вернёшься домой и будешь за ними убирать!

Глаза Элиона потрясённо распахнулись, заблестели, отчего он торопливо заморгал, глядя только на Кая, который для верности его встряхнул и тяжело сглотнул, успокаиваясь.

– Больше ни одного долбаного слова про прощания и снятие этого кольца. Понятно?

В этот раз Элион не набрался смелости возразить, а откровенное, уязвимое отчаяние Кая разбило сердце всем.

– Но Танатос сказал, что я не смогу выйти с Переправы. У меня нет тела. Это кольцо… и немного времени… это всё, что он смог мне дать, – попытался достучаться Элион.

– Он ошибся.

Заявление Гипноса прозвучало слишком уверенно. Кай отпустил Элиона и отступил, чтобы взглянуть на отца.

– Танатос ошибся. Ты не призрак и не дух, а без тела должен был им быть. Что-то в тебе не так. Не шевелись, я пытаюсь понять, что в тебе… – Гипнос дважды выбросил руку вперёд, будто хотел ухватить нечто невидимое, и лишь на третий раз у него это вышло.

Кулак застыл в воздухе, и стала видна тонкая золотая нить. Один её конец моментально достиг груди Элиона, пока второй устремился к Весте. Девушка вздрогнула и отступила на шаг под всеобщим вниманием. На лице Гипноса отразилось замешательство, а следом испуг.

– Веста, что ты… сделала? – Он старался звучать ровно, но дрожь всё равно просочилась и насторожила всех.

Веста нервно облизала губы.

– Я хотела что-то сохранить. Я…

Она вытянула руку, и в ней появился красивый, крупный кубок. Веста извлекла из чаши светящийся свёрток золотой нити.

– Год назад ко мне пришли мойры, сказали, что нашли нечто странное. Точнее, нашли нить судьбы Элиона, и она… не тухнет. Объяснили, что нити погибших исчезают сами, но эту они намеревались уничтожить, раз уж она странная аномалия. Узнав об этом, я потребовала её… в качестве платы, – торопливо объяснила Веста, её взгляд нервно перемещался с одного слушателя на другого, пока внимание не замерло на Гипносе. – Мы же им помогли. Кай жизнь отдал ради открытия их мира, и я потребовала нить. Хотела… хоть что-то на память. У меня ведь ничего… не осталось.

Она с трудом сдержала слёзы, но чем больше говорила, тем упрямее выглядела.

– И ты… положила и так не исчезающую… нить судьбы умершего в… чашу Морфея, которая… которая не поддаётся времени и изменениям? – Гипнос то и дело прерывался, словно ему не хватало дыхания на простое предложение, он выглядел одновременно разъярённым и до смерти напуганным. – Ничто не властно над этой нитью, пока она в чаше! Отдай.

Стоило требованию сорваться с губ, как Веста мигом запрятала