Читать книгу - "Черные корабли - Джо Грэм"

Из первых трех недель жизни Маркая я ничего не помню, кроме него самого. Он родился крупным и постоянно требовал еды, и только ел и спал, спал и ел снова, пока утро, переходившее в полдень, перетекало дальше в сумерки, становясь ночью. Через несколько дней для меня все слилось — прижимая Маркая к груди, я задремывала в тени ограждения на «Дельфине», скользящем через синие волны, и просыпалась у какой-нибудь деревушки, где мы останавливались для торговли, а потом, уснув, пробуждалась уже в носовой каморке рядом со спеленатым сыном, обнаруживая, что кто-то укрыл нас плащом от ночной прохлады.

Как-то ночью я проснулась из-за того, что от избытка молока болела грудь, и в панике потянулась к Маркаю. Он вздохнул и заворчал во сне, но не пробудился. Лоб влажный и прохладный, пеленка сухая… Я кормила его в полночь, сейчас почти рассвет, но он явно не расположен просыпаться и требовать еды.

Я поднялась и вышла в предрассветные сумерки. «Дельфин», вытащенный на белый песчаный берег, чуть покачивался от волн, набегающих на корму. Ксандр стоял в дозоре. Увидев меня с задней палубы, он улыбнулся.

— А где Маркай?

— Спит, — ответила я, подходя и садясь рядом с ним. — Даже удивительно. Я думала, он только и делает, что ест.

— Скоро все переменится, уже три недели, — сказал Ксандр. — Он такой большой. Сегодня он не просыпался всю мою вахту: я еще спал, когда ты его покормила, и вышел в дозор, когда ты уже уснула.

Я огляделась. Стояла теплая летняя ночь, легкий морской ветер овевал мои влажные волосы, вспотевшее тело и налившиеся молоком груди.

— Я, наверное, ужасно выгляжу.

Ксандр склонил голову набок, словно тщательно обдумывая важный вопрос.

— Ты выглядишь как мать трехнедельного ребенка.

Я рассмеялась:

— Ответ, достойный царедворца! И что б тебе не поступить на царскую службу?

— А сейчас я где?

— Да и вправду. Это тебе не рыбная ловля, да? — Я перевела взгляд на берег, залитый лунным светом: тлеющие угли костров, спящие люди… Несколько часовых, таких же как Ксандр, обходили дозором лагерь, храня наш покой.

— Точно, — ответил Ксандр. — Но рыбы, между прочим, здесь как раз много. Да и сам залив хорош.

К югу от нас широким полумесяцем изгибался белый песчаный берег с зелеными холмами, на севере поднималась гора. При взгляде на нее холодок пробежал у меня по спине, и я ощутила Ее руку, коснувшуюся меня зябким дыханием морского ветра. Гора, словно спящее чудовище, возвышалась над морской синью и мелкими островами, утопая головой то ли в облаках, то ли в дыме.

— Ксандр…

— Да?

— Гора…

— Ну да, гора, а что?

Я не могла отвести от нее глаз.

— Это то же, что Крепость Ветров или погибшая Фера. Горнило. Врата.

Он взглянул в ту сторону:

— Но в ней ничего не происходит, она молчит. И всегда молчала. Там просто облачко зацепилось за вершину.

Я покачала головой:

— Сейчас — молчит. Но когда-нибудь проснется. Может, не скоро. Не знаю. Но что бы ни было — в ней что-то есть. Это врата.

— Не пророчествуй больше на голодный желудок, — попытался пошутить Ксандр, но выглядел при этом неуютно — как человек, почитающий богов, но сознательно говорящий недолжное.

Я положила голову ему на плечо.

— Нас это не касается. По крайней мере сейчас. В конце концов, мы не собираемся здесь жить. Но все же мне надо попасть к противоположному склону, с северной стороны.

— Нам завтра туда и идти. Вернее, сегодня, — поправился он. — А зачем тебе?

— Там что-то есть. — Я чувствовала Ее руку на спине, ощущала Ее, как неслышный шепот, прикасающийся к мыслям. — Там Ее священное место. Мне нужно туда. И Нею тоже.

— Зачем?

— Чтобы он стал царем. Когда он добыл золотую ветвь, я поняла, что срок уж близок. Что Она ждет только Маркая.

— Маркая? Владычица Мертвых?..

— Да. — Я уткнулась лбом в его шею. Как хорошо, что можно побыть с ним вдвоем хоть немного, пока над головой бледнеют звезды и семь сестер опускаются в море. — Она ждала, пока начнется жизнь.

Ксандр сглотнул, словно у него перехватило горло.

— Он славный малыш.

— Да. Никогда не представляла, что буду кого-то так любить, — сказала я. Это было правдой. Но в то время я вообще плохо представляла себе любовь.

Ксандр качнул головой:

— Да. — Он опять сглотнул, но голос звучал ровно. — Потому ахейцы и убили мою жену. Она не отдавала дочерей. Сопротивлялась так, будто… — Он резко умолк и зарылся лицом в мои волосы.

Я обхватила его руками и прижала к себе, и он наконец дал волю слезам. Я обнимала его, словно отгораживая от всего мира, — хотя знала, что ему сейчас все равно ничто не поможет. Людского горя я повидала достаточно.

Когда он поднял голову и взглянул на меня, синие ночные тени уже таяли, наступал рассвет. Два года, подумала я. Ему понадобилось два года, чтобы заплакать. Два года — и рождение еще одного ребенка…

Снизу послышались голодные вопли.

— Маркай проголодался, — сказала я.

Ксандр кивнул:

— Иди. Ему незачем ждать.

Когда я покормила сына и вышла с ним на палубу, лагерь на берегу уже сворачивали. Держа Маркая под мышкой, я отправилась искать Нея. Он тоже, как оказалось, только что вернулся из дозора, и я застала его сидящим у костра с куском вчерашнего хлеба.

— Царевич Эней, — церемонно обратилась я к нему, хотя растрепанные волосы и болтающийся в охапке младенец совершенно не делали меня похожей на служительницу Смерти, — мы должны пройти дальше вдоль берега и обогнуть гору с северной стороны. Можно разбить там лагерь. Мне нужно будет подняться вверх по склону.

Удивление промелькнуло лишь в его взгляде, не в словах.

— Если такова воля твоей Владычицы, то, разумеется, мы ее исполним, сивилла.

Ней посмотрел на гору, от которой отделилось мелкое перышко дыма, розовое в лучах рассвета.