Читать книгу - ""Фантастика 2025-155". Компиляция. Книги 1-32 - Сергей Александрович Плотников"

сделать последний штрих. Small wand’а я лишился, а needle wand был слишком маломощным, так что пришлось рисовать деланные фигуры пальцем. Линии выходили кривоватые, но сил у Анубиса накопилось много, и качество я компенсировал количеством. Только бы не рвануло раньше времени, только бы не рвануло!

На груди покойника с браслетами на руках я нарисовал две Печати и Знак Огня. Очень неустойчивая связка, пульсирующая эфиром и грозящая распасться слишком быстро. Но для сокрытия следов она годилась идеально.

Как только на мертвеца легла последняя линия узора, я бросился к двери, выскочил из домика и взлетел в седло.

— Гони, Васька! Ходу, ходу!

Чёрными птицами мы летели сквозь ночь в развевающихся плащах. Я спиной чувствовал, как истекают отпущенные секунды, и ждал развязки. Но сегодня удача была на моей стороне и дала нам почти четверть часа.

Громыхнуло так, что кони сбились с шага, а с деревьев посыпались сухие ветки. Васька вскрикнул, а я только улыбнулся, крепче вжимаясь в седло. Вот и всё, судари мои! Вот и всё. Теперь, кто бы ни проводил расследование, он увидит по следам, что магодав фон Катте переоценил свои возможности, и Талант арестанта Урусова сделал пффф! Найдёт сожжённые трупы, оплавленные кандалы и закроет дело.

— Куда мы, Константин Платонович? В Злобино?

Я только покачал головой.

— В Петербург, Василий. Мы едем в Петербург.

Именно там источник моих проблем, и я его собираюсь безжалостно выполоть. С корнем!

Александр Горбов

Дядя самых честных правил 7

Глава 1

Пайцза

В первый же день пути Васькина механическая лошадь сломала ногу, и он полетел в грязь, но, слава богу, отделался только ушибами и изгваздался, как свинья. Судя по развороченному металлическому суставу, это была цвергская поделка, да ещё и с приличным пробегом. Знаем, знаем — хитрые купцы гонят подержанных лошадей из германских княжеств, чтобы сбывать их здесь как авалонских.

В результате этой досадной аварии нам вдвоём пришлось ехать на одной лошади, отчего скорость прилично упала. К тому же передвигались мы ночами — в этих землях не так много народу путешествует, а мы выглядели бы слишком приметно.

На третий день Васька вызвался сходить в деревню, встретившуюся на пути, чтобы достать нам припасов. Там он попал на ярмарку и по случаю прикупил себе новую одежду. Переодевшись, превратился из дворянского слуги в небогатого купеческого приказчика. Сейчас его бы ни за что не опознали как моего камердинера, а я старался лишний раз не попадаться никому на глаза.

Со всеми этими предосторожностями мы добрались до Казани. На подъезде к городу было полно народу: купцы с товарами, крестьяне на подводах, изредка встречались дрожки и кареты дворян. Я прикинул, что в камзоле с короткими кюлотами буду здесь слишком заметен. Местные помещики, кого мы видели по пути, одеваются по-другому, сильно провинциальнее, в ходу ещё дедовские кафтаны. Так что я укрылся в лесочке вёрст за пять от города, а Васька отправился добывать одежду мне.

* * *

Почти весь день я просидел под деревом, ожидая возвращения камердинера. Васька вернулся только под вечер с большим узлом на плече, будто зажиточный крестьянин, несущий гостинцы с ярмарки.

— Вот, Константин Платонович, достал, что смог. Оно, может, и не новое, но всё чистое и добротное.

Пока я переодевался, он делился впечатлениями о Казани.

— Огров сколько, Константин Платонович. Просто тьма-тьмущая! Везде они: в лавках они, на улицах они. В корчму поесть зашёл — а там хозяин огр. И откуда столько взялось?

— Так Казань — изначально огрский город. Его царь Иван Четвёртый к Руси присоединил.

— Да⁈ — Васька искренне удивился.

— Ага. Так и живём теперь вместе. Дворянских родов огрских у нас множество, в Петербурге их только по фамилии отличить можно.

— Никогда бы не подумал, — он покачал головой. — Сколько лет живу, а что в мире делается, и не знаю.

— Ничего, — я усмехнулся, — в Пруссии ты со мной уже был, сейчас Казань увидел. Потом и в другие страны, может, поедем, насмотришься ещё. Ты, кстати, нашёл, где нам переночевать?

— Как не найти? Нашёл, Константин Платонович. У купца одного, тож огра. Там на базаре бабка есть, пирогами торгует. Всех знает, все с ней здороваются. Я у неё пирог купил, с капустой да грибами, и спрашиваю уважительно: мол, матушка, вы здесь всех знаете, не подскажете, где бы нам переночевать с торговым товарищем, чтобы чисто да без клопов. Так она мне того огра-купца и указала, Назира Абдуллаевича. Говорит, жена у него померла, детей нет, так у него часто купцы останавливаются. Вроде как последнее время даже орки-купцы, а не только его однородцы. Ну я и пошёл к нему в лавку.

— И как, он согласился?

— Сначала косо смотрел, отказывался. Говорил, что дом у него в огрской слободе, что мне там неудобно будет, на трактиры да постоялые дворы кивал. Только я подумал, нам, наоборот, их слободка лучше: там точно искать не будут, ежели что. Так я ему и сказал, что мы с вами не пьём, порядок соблюдаем. А потом взял и схитрил. Сунул ему в руки деньги, мол, держи задаток, — Васька ухмыльнулся. — Купцы, они такие, деньги хватать с сызмальства учатся. А раз взял, значит, дал согласие. Хоть и скривился, но отказать не смог. Потом мальчишку со мной отправил, чтобы дорогу показал. Так что будем ночевать с вами, Константин Платонович, у огрина.

— Молодец, Васька. Ну как? — я одёрнул кафтан и топнул ногой в разношенном сапоге. — Похож я на купца?

Он осмотрел меня со всех сторон и покачал головой.

— Ой, не знаю, Константин Платонович. Лицо у вас не купеческое, сразу видно, что из дворян.

Он почесал затылок, поморщился и вдруг полез в сумку.

— Постойте, я ж тут кой-чего прикупил на этот случай.

В руке у Васьки появился волосатый рыжий комок, похожий на мочалку.

— Борода, Константин Платонович. Вы её к лицу приладьте, чтоб не узнал никто.

Я с сомнением развернул накладную бороду. Она воняла скисшим пивом и нюхательным табаком, но выбора особого не было. Васька помог мне её прилепить с помощью то ли смолы, то ли клея.

— О! Прямо и не узнать, Константин Платонович. Я бы ни за что вас не признал, ежели бы на улице встретил.

Вышло