Читать книгу - "Русич: Бей первым. Колонист. Генезис - Владимир Геннадьевич Поселягин"

Мужики тоже всё видели, и если в омут они заглянуть не могли, то блестевшую серебристой чешуёй рыбу, что жадно дышала, видели. В общем, бросились к полынье и стал хватить рыбу руками. Надо сказать, много упустили, но и наловить смогли, хватая под жабры и отбрасывая в сторону на лёд. Пять минут, и там уже билось штук двадцать крупных и не очень рыбин. Я не отставал, отложил удочку и занялся тем же, места хватало. Дальше они насадили рыбины на ивовые пруты, один мужичок сбегал к ивам на берегу, и унесли добычу в лагерь, а я собрал пять рыбин и, достав нож, стал их чистить, сбрасывал всё с них в полынью. Там же и отмывал. Замёрз из-за воды, но старался не перемерзать, заболею, лечить некому. Так что, помокав почищенные рыбины в воду, чтобы покрылись консервационным слоем льда, я завернул их в тряпицу и, не забыв санки, я на них сидел, когда чисткой занимался, направился обратно к лагерю. А у полыньи уже толпа была мужиков, рыбалка руками продолжалась. Там же даже вроде белорыбицу поймать смогли. Но это их дело.

Добравшись до лагеря обозников, я уточнил насчёт гороха, готовясь его купить, всё же рыбу не я наловил, вон её уже чистили и бросали в один из котлов, но купец, довольный, что есть свежатина, отдал полмешка и так, как и обещал. Однако я у них ещё кило муки купил, немного, но и у тех её было мало. Так что, уложив мешок на санки, я добрался до своего убежища и занёс всю добычу внутрь. Правда, рыбу замотал в другую холстину и, выйдя, повесил повыше на дерево, чтобы разные хищники мелкие не добрались, я её терять не хотел, а то что сразу готовить не стал, так у меня ещё похлёбка имелась, есть что поесть.

Следующей ночью, как стемнело, я направился дальше. Оба обоза тоже ушли, ещё полчаса назад, они также решили двигаться ночью. Тихий скулил и рвался за бывшим хозяином, но я удержал его, заканчивая сворачивать лагерь и разбирая свой уютный домик. Ткань парусины, что была основой домика, прокоптилась и почернела возле дымового отверстия, были прожжённые углями места, но, в принципе, постирать, и та будет в норме, да я и сам выглядел не лучше. Эх, побыстрее бы в баню, так что, уложив всё на санки, я привязал к ним также пса, и мы вышли на лёд. Поднявшийся ветерок уже сдул снег с него, идти можно, хотя наносы встречались часто. Так и направились по реке в сторону Коломны. Кстати, оба обоза шли в сторону Москвы.

Уйти от места стоянки я успел на километр, не больше, как пёс сорвался с верёвки, вытащил голову из импровизированного ошейника и рванул со всех лап следом за хозяином. Я только сплюнул, ну не в догонялки же мне с ним играть. Даже немного позавидовал тому вознице преданности его пса. Тот был больше охранник, охотничьим повадкам его нужно было учить с нуля, ну кроме тех знаний, что ему даны природой, но пёс должен был учиться охоте на пару, а этот не умел. Я бы обучил, этим и собирался заняться, да вот какая непруха. Очень жаль, конечно. А так я подобрал и отвязал верёвку, что ранее удерживала пса, забросил её на санки и направился дальше. Ничего, я себе помощника ещё подберу, а нужно молодого щенка брать, чтобы привязать его к себе, как тот возница Пётр, тогда пса я не потеряю, как сейчас. Э-хе-хе.

Шёл я всю ночь, дважды встречая ночные обозы, трижды видел стоянки на берегу, и один раз обоз был попутный, что нагнал меня со спины и ушёл дальше. Во всех случаях я старался не попадать людям на глаза и скрывался, пропуская обозы или обходя ночные стоянки. Один раз был постоялый двор на окраине села. Удобное место, летом там пристают суда, столуются, а зимой – санные обозы. Не работал тот только по месяцу в году, когда река замерзала и сани лёд ещё не держали, и когда лёд сходил и готовилось летнее судоходство. Я не стал к нему приближаться, припасы ещё имелись, соль не закончилась, банька ещё терпит, да и желание убраться как можно дальше от Москвы тоже никуда не делось, так и шёл. И под утро, когда осталось около часа до рассвета, я услышал за следующим поворотом реки смутно знакомые звуки. Я могу ошибиться, но кажется, там шёл бой, и крики боли и ярости, что изредка долетали до меня с порывами ветра, это подтверждали. Так что я рванул дальше, готовясь к бою.

Правда, быстро остановился, достал из санок лук, тот уже с тетивой был, после чего прихватил рогатину и топорик, колчан не забыл, оставил санки у берега, воткнув их передком в нанос снега, и, надев лыжи, побежал дальше, так я быстрее двигался и преодолевал заторы. Вот и поворот. Так и есть, тати напали на обоз. Наложив стрелу на тетиву и натянув лук, я прицелился и пустил первую стрелу, после чего, как автомат, стал пускать стрелу за стрелой. Сначала выбил самых опасных татей, лучников, которых оказалось в банде аж четверо, потом едва успел отшатнуться от арбалетного болта, моё появление татями было замечено, как, впрочем, и обозниками, что пробивались в центр, где организовывали общую оборону. Было также ещё два арбалетчика, следующими целями стали они. Пока перезаряжались, я снял обоих. Пришлось добивать одного, подранком оказался, видимо под толстым зипуном у него была какая-то защита, не взяла стрела его бок, а вот вторая в шею была удачнее. Потом я стал обстреливать самых опасных татей в сече, стараясь не поразить обозников. Не всегда это удавалось, например, пока я пускал стрелы и они летели, те успевали сдвинуться, и ладно, если просто в лёд или сани стрелы втыкались, бывало, попадали туда, куда я не хотел. В одном случае одному татю пробило правую ногу, а обознику левую, и они получились как бы в связке. Правда, быстро сломали древко и продолжали махаться топорами, тут тать победил, обозник осел с пробитой головой и прорубленным плечом. Этого татя я стрелой снял.

Тати всё же дрогнули, такой обстрел со стороны им показался убийственным, каким и был, уже в десятке мои стрелы торчали, и это я не считаю лучников и арбалетчиков, так что они рванули в сторону леса,