Читать книгу - "Русич: Бей первым. Колонист. Генезис - Владимир Геннадьевич Поселягин"

– Это ты с ним решай. – Тут Тараса позвали, так что, потеряв к разговору интерес, тот, разворачиваясь, добавил: – А пса Тихим зовут.

Подивившись странному имени пса, я направился на поиски нужного возничего. Люди, узнавая меня, радовались, что я тоже пережил непогоду, мол, как раз хотели отправить пару человек проверить меня. Оба купца тут же были, к счастью, коломенский купец меня не опознал, как, впрочем, и я его. Нашел нужного возничего, тот сумрачно посмотрел на пса и на мой вопрос стал скрести замёрзшую, всю во льду бородку. После недолго размышления вынес свой вердикт:

– Две чешуйки, и забирай.

Я немного подивился, цена за пса была не такой и высокой, в принципе нормальной, на московском торгу я взрослого пса, скорее всего, за ту же цену взял бы, но то торг, где он, а тут цену могли и поднять, но не сделали этого. Может, хозяин пса решил дать ему другой доли, с охотником жизнь сытнее? Может быть, не знаю, а возница ничего говорить не стал, забрал чешуйки и, убрав их в кошель, отрезал обмотанный в несколько слоёв вокруг пояса кусок верёвки и, привязав к такому же верёвочному ошейнику пса, передал другой конец мне, сказав:

– Владей.

Свидетелями продажи было несколько человек, они подтвердили, что сделка заключена. Уже темно было, нас бы и не увидели, это не мои врождённые способности, но рядом развели большой костёр, что освещал вокруг на довольно приличное расстояние, и снег особо не мешал. Да и он уже стал заметно реже, явно подходя к концу. В стороне группа возниц очищала от снега очередные сани и направлялась к следующему сугробу, я же вернулся к обоим купцам, хозяевам обозов. Оказалось, те обсуждали возникшую проблему, у них заболело, простыло пятеро, и был серьёзный шанс заразить остальных. Вот и обсуждали выселение заболевших, думали, не построить ли им отдельное жилище. Больше спорили, кого выделить для ухода за ними, чтобы за очагом присматривал и поил тёплой водой. Жаловались, что мёда мало. Один за всем не уследит, нужны минимум двое, вот кандидатуры и обсуждали. Тут один заметил меня, тот, что коломенский, и воскликнул:

– О, у нас же охотник есть! Алексей, подойди! – А когда я подошёл ближе, он продолжил: – У нас тут лихоманкой люди заболели, мясо бы надо, бульона сварить. Сможешь добыть кого?

– В такую-то погоду?! – искренне изумился я. – Нет, все попрятались. И ещё дня два потом не будет возможности охотиться, пока зверь, напуганный непогодой, не успокоится и не начнёт искать пищу.

– Плохо, – вздохнул второй купец. – Тут бы и заболевшим пища, и нам свежатинки.

Он не уговаривал, не хуже меня понимал, что шанс добыть сейчас какую дичь равняется полному нулю, просто сообщал, какие у них проблемы. Я тоже от свежатинки бы не отказался, и если купцы поделятся продовольствием, а я что-то не заметил у них голода, когда подъедаются все запасы. Вон на нескольких котлах бурлили похлёбки, причём со знакомым гороховым ароматом. Подумав, я предложил:

– А как насчёт свежей рыбки?

– Сейчас-то? – удивились оба и скептически посмотрели на меня.

– На самом деле рыбу половить можно. Отправьте на лёд пару мужиков, пусть прорубят полынью два локтя на один локоть, да заготовьте несколько факелов, я и наловлю вам рыбки, ну и себе немного. И ещё, можно у вас продовольствия купить, а то, я смотрю, у вас горох есть?

– Да если ты рыбы наловишь, я тебе полмешка гороха отдам, – сказал тот купец, что первым тут стоял, кажется, Севастьяном его звали.

Выяснилось также, что этот купец как раз и вёл на торг Москвы обоз с горохом, все сани были забиты мешками с ним. Купцы, решив последовать моему совету, позвали пару мужиков покрепче, велели взять им топоры и идти на лёд, а костры будут как ориентиры, чтобы не заблудиться в снежной ночи, пусть полынью рубят, факелы и так уже были заготовлены тем, кто в лес ушёл за дровами и кормом для лошадей, а я, велев крикнуть, когда они закончат, направился к себе, ведя на верёвке Тихого, что всё рвался в сторону хозяина. У меня у самого с дровами были проблемы, так что, пройдя мимо своего убежища, я взял сани и лыжи и с псом отправился к тому дереву, где уже набирал хвороста, ну и нарубил целую охапку. Нормально, вернувшись и разгрузив, я забрался в убежище и взял подобранную ровную крепкую палку с полметра длиной, повозился в вещах, искал нужный кошель, и достал из него моток крепкой нити, смазанной специальным водостойким жиром, и рыболовные крючки. Всё это лежало там же, где я хранил кресало с трутом и иголку с ниткой. Как я уже говорил, я готовился к долгому путешествию. А когда за мной зашли, я уже был готов, да и удочка сделана, поэтому, выбравшись с псом наружу, захлопнул вход и с санками направился к полынье, тот мужик с факелом сопровождал меня. А пока мы шли, все попавшиеся на пути обозники желали нам удачи, уже все знали, куда и зачем мы двигаемся.

Подойдя к полынье, я отставил в сторону санки и велел держать одному из мужиков два факела повыше. После чего, освободив руку, стал вычерпывать лёд, чтобы вода была чистой. Я про это забыл сказать, а мужики не догадались. Нормально, дважды руки пришлось менять, чтобы не проморозить, но очистил, откидывая лёд подальше. Потом долго дул на них, согревая. Дальше я подготовил удочку, насадил приманку, кусочек свиной кожи с солёного сала, и запустил приманку в лунку да велел подать мне один факел. Тот трещал, горя рядом, а я стоял на коленях и вглядывался в чёрный омут, не мелькнёт ли кто. Есть рыба. А чтобы колени не поморозить, положил под них поршни, не хотел штаны промочить. Видя рыбу, что заинтересованно подплывала к свету, ага, спят они, как же, я подвёл приманку к морде одной, кажется, это сазан был, точно он, и когда тот среагировал на движение, проглотив, подсёк и стал вытягивать нить, вытащив на лёд рыбину с килограмм весом. Всё это под радостный лай Тихого – тихий он, как же! – что пытался удержать рыбу лапами, но не менее радостно кричавшие мужики отогнали его. Правда, рыбой я первым завладел и попросил не орать и не топать ногами по льду, не пугать мне рыбу, после чего быстро, но варварски извлёк крючок, отбросил рыбу к санкам и насадил новую приманку, первую я не нашёл, снова забросил. Тем более рыбы стало больше. Чёрт, да её голыми руками можно было ловить, та всплывала,