Читать книгу - "Голоса времени - Джеймс Грэм Баллард"

40 рентген в минуту с расстояния 350 мм.

Все уже подготовлено. Проснулся в 11:05. Засну в 15:15.

* * *

Он потянулся всем телом, передвинул тяжелую голову по подушке, задерживая свой взгляд на тенях, отброшенных на потолок оконными гардинами. Потом перевел глаза на свои ступни и увидел, что на краю кровати сидит Колдрен, пристально глядя на него.

– Добрый вечер, доктор, – приветствовал он его, гася сигарету. – Точнее, уже ночь. Вы неважно выглядите.

Пауэрс оперся на локоть и посмотрел на часы. Шел двенадцатый час. На миг у него закружилась голова, он спустил ноги с кровати, облокотился на колени и кулаками принялся массировать отекшее лицо.

Он увидел, что вся комната была в табачном дыму.

– Что тебе нужно? – спросил он Колдрена.

– Хочу пригласить вас на ужин, – ответил тот, показывая на телефон. – Аппарат не работает, пришлось приехать самому. Думаю, вы простите мою бесцеремонность, но я чуть ли не полчаса звонил в дверь. Странно, что вы не услышали.

Пауэрс кивнул и поднялся, безуспешно пытаясь разгладить стрелки на измятых летних брюках. Он уже неделю не переодевался, брюки были влажными и дурно пахли. Когда он направился в ванную, Колдрен спросил, показывая на установленный возле кровати штатив:

– Зачем это, доктор? Вы что, снимаете фильм?

Пауэрс перевел взгляд с Колдрена на штатив и заметил, что дневник его был раскрыт. Размышляя, прочел ли поздний гость его заметки, он поднял дневник и прошел в ванную, захлопнув за собой дверь. Достав из ящика под умывальником шприц и ампулу, он сделал себе укол и с минуту, прислонившись спиной к двери, ждал, когда стимулятор подействует.

Колдрен в комнате развлекался чтением этикеток, размещенных Пауэрсом на связках книг, которые беспорядочно заполнили комнату.

– Ладно, составлю тебе компанию, – в сердцах бросил Пауэрс, глядя на Колдрена. Тот сегодня вел себя как-то неожиданно учтиво.

– Славно! – Колдрен просиял. – К слову, вы не собираетесь переехать отсюда?

– Какая разница. Все равно теперь тебя наблюдает Андерсен.

Колдрен спокойно развел руками.

– Приезжайте к двенадцати, – сказал он. – Вам хватит времени принять душ, переодеться. Странные пятна у вас на рубашке. Известка, я так понимаю?

Пауэрс посмотрел на пятна и попытался отряхнуть светлую пыль. Когда Колдрен ушел, он снял с себя одежду, принял душ и достал из чемодана заранее приготовленное свежее белье и парадный костюм.

До встречи с Нарколепсией Колдрен жил один в старом летнем доме на северном побережье озера. Это была семиэтажная шарада, придуманная математиком-миллионером, слывшим великим оригиналом. По его эскизам и была возведена эта бетонная лента, вившаяся вокруг самой себя, как обезумевшая змея. Один Колдрен сумел решить шараду – здание являлось геометрической моделью выражения квадратного корня из минус единицы. Он снял его у агента по найму недвижимости за смехотворно низкую плату.

Из окон лаборатории Пауэрс мог по вечерам наблюдать, как его пациент неутомимо перебирается с одного уровня на другой, карабкается в путанице террас и косых плоскостей до самой кровли. Здесь он надолго замирал на фоне небосклона, как приговоренный к смерти перед эшафотом, угадывая в пространстве траектории ловимых им незримых волн.

Приехав к полудню, Пауэрс застал Колдрена застывшим на уступе дома на высоте примерно 150 футов в позе драматического актера с откинутой назад головой.

– Колдрен! – громко позвал он, как будто надеясь, что неожиданный окрик заставит того оступиться и сорваться вниз.

Пациент посмотрел на него, загадочно улыбнулся и плавно махнул рукой.

– Заходите в дом! – крикнул он, вновь устремив взгляд к небесам.

Пауэрс вышел из машины и оперся на капот. Он помнил, как несколько месяцев назад принял подобное приглашение. Тогда он попал в какой-то закрытый проход, откуда Колдрен выпустил его лишь через полчаса. Наученный горьким опытом, теперь он терпеливо ждал, пока Колдрен, перепрыгивая с плоскости на плоскость, спустится со своего насеста, а потом они вместе поднялись на лифте вверх.

С бокалами в руках они прошли в просторную, застекленную студию-платформу. Ее обвивала белая бетонная полоска неправильной формы, напоминавшая зубную пасту, выдавленную из огромного тюбика. Вокруг них на пересекающихся и параллельных уровнях были расставлены серая мебель строгих геометрических очертаний, огромные фотоснимки, закрепленные на скошенных решетчатых плитках, а также различные экспонаты, разложенные на низких черных столах. Под каждым была табличка с подробным описанием. Вся коллекция венчалась одним-единственным огромным словом «ТЫ», расположенным на высоте двадцати футов.

Колдрен с гордостью показал на слово:

– Думаю, невозможно найти что-нибудь, что лучше определяло бы человеческую суть. А ведь моя лаборатория, доктор, – заметил он тщеславно, – поважнее будет, чем ваша.

Пауэрс усмехнулся про себя и взглянул на первый экспонат. Это была древняя энцефалограмма, часто прерываемая выцветшими чернильными каракулями. Надпись под лентой гласила: «Эйнштейн А., альфа-волны, 1922 год».

Двигаясь с Колдреном по залу, Пауэрс изредка подносил ко рту стакан с раствором амфетамина, вызывающим ощущение подъема. Он знал, что через пару часов это ощущение испарится и мозг снова станет аморфным, как охапка мокрой туалетной бумаги. Колдрен высокопарно излагал ему свою оценку того, что он называл «итогом истории».

– Все это, доктор, – предсмертные записки, финальные откровения, продукты окончательной фрагментации. Когда у меня их накопится достаточно много, то я создам из этого материала прекрасный новый мир для себя одного. – Он поднял со стола объемистый том в картонной обложке и принялся нервно листать страницы. – Ассоциативные тесты двенадцати осужденных на Нюрнбергском процессе. Займут почетное место в моей экспозиции…

Пауэрс шел по залу, не обращая внимания на разглагольствования Колдрена. Его заинтересовал стоявший в углу тикерный аппарат[23] – или что-то на него похожее. Из узких отверстий в его корпусе тянулся ленточный серпантин. Пауэрс представил себе Колдрена играющим на бирже – та, впрочем, уже лет двадцать отмечала неуклонный спад курсов всех акций.

– Доктор, – он не сразу понял, что Колдрен обращается к нему, – я не рассказывал вам о «Меркурии-7»? – Бывший пациент показал на сделанные убористым почерком записи: – Вот последние из зафиксированных радиосообщений от них к Земле.

Пауэрс бегло просмотрел листы, прочитал наугад одну строчку.

«…Синие… Люди… Рециркуляция… Орион… Телеметрия…»

Пауэрс неопределенно кивнул.

– Интересно. А для чего там тикерные ленты?

Колдрен усмехнулся.

– Я уже несколько месяцев жду, когда вы спросите меня об этом. Взгляните-ка.

Пауэрс подобрал одну из лент с надписью: «Возничий 225-G. Интервал: 69 часов».

Ленту покрывали цифры:

96 688 365 498 695

96 688 365 498 694

96 688 365 498 693

96 688 365 498 692

Пауэрс отпустил ее.

– Выглядит очень знакомо. Что означают эти числа?

Колдрен пожал плечами.

– Кто б мне сказал…

– В смысле? Они должны что-то обозначать.

– Они и обозначают –