Читать книгу - "РЕЙД - Борис Вячеславович Конофальский"

сын пошевелился, Аким его одёргивает. — Стой! Куда? Не смотри на компас. Вспоминай, как мы сюда шли.

— Ну, когда сюда подходили, солнце вставало… Нам в спину светило. Значит, теперь нам на него идти.

— Так, а дальше?

— Ну, где у рогоза стена неровная… где ростки из воды пошли молодые — там мель. Где тина с травой — там тоже. Туда не соваться, винт потерять можно.

— Верно, — соглашается Саблин и показывает на небольшой проход в рогозе: — А вот узкий коридор?

— Нет, туда нельзя, там тупик может быть, или тиной протока заросла. Нужно большак искать.

Аким ничего не говорит сыну. И это значит, что парень прав. После этого Олег добавляет:

— А ещё в узких проходах выпь может прятаться.

— Выпь тебя сама боится, — говорит отец. — А что может быть в зарослях пострашнее выпи?

— Жаба, — догадывается сын.

— А на открытой воде?

— Бакланы, — говорит сын. И вспоминает: — А ещё на открытой воде и бегемот может достать.

Саблин сдвигает респиратор — закуривает. В принципе, он доволен… Кое-что его сын о болоте знает. Аким делает пару больших затяжек и поправляет респиратор. Но сигаретку не выбрасывает.

— Тут главное — чётко понимать направление, — начинает отец. — Вода после каждых дождей поднимается, где-то новую землю намывает, где-то смывает… Рогоз всё время, каждый год растёт по-новому… Одна протока может зарасти, а другая появиться… А ты запоминай то, что не меняется. Камни… Они все разные. Коряги из воды торчат. Острова… Кстати, что на островах самое опасное?

— Крабы? — предполагает сын неуверенно. — А нет, жабы!

Саблин молчит, курит…

— А, — вспоминает Олег. — Шершни! Да, бать?

— Да, — соглашается Аким. — Никогда о них не забывай. Если на острове есть ивы… первым делом, как вылезешь на землю, остановись и слушай. Они даже в жару гудят у себя в норе.

— Понял, бать.

Олег, он толковый, Аким знает, что он запомнит эту науку отца. Он делает последнюю затяжку и «стреляет» окурком в воду.

⚘ ▪ ⚘ ▪ ⚘

— Ёршиков ловили? — говорит казак Трофимов, взглянув на улов отца и сына Саблиных. А Олег как раз выставил из лодки обрезанную бочку на мостушку.

Трофимов, как и Аким, считается в станице рыбаком знатным. Таких, как они, на всю Болотную человек десять, не больше. И всегда меж ними, хотя вроде и люди серьёзные все, присутствует какая-то мальчишеская конкуренция. И в этой, казалось бы, безобидной фразе «Ёршиков ловили» слышит Саблин едва заметную насмешку.

А в бочке и вправду штук двадцать чёрных ершей и всего шесть стекляшек, да и те не очень большие, одна лишь на пять килограмм.

— Ага… — отвечает Аким. — Ёршиков.

И специально передаёт сыну из лодки садок с двенадцатью крупными улитками. Это они всего за полчаса собрали и всего лишь с одной банки. И Олег, словно понимая отца, ставит садок на мостушки перед казаками: мол, нате, смотрите.

— А, и улиточек ещё? — говорит Трофимов.

Снасти из лодки забирать не стали, чего их таскать туда-сюда, завтра ведь опять нужно будет идти в болото. А забрали лишь улов.

Зашли в лавку Ловенца, она была тут же, у мостушек. У него был хороший пресс, он выдавливал из стекляшек масла побольше, чем другие, и Ловенец тут же это масло и скупал. А увидав в садке улиток, он спросил:

— Аким, а улиток продавать не будешь? Хорошую цену дам.

— Нет, — отвечает Саблин. — Это на обед.

— О, — сказал Ловенец уважительно и покачал головой. — Хорошо живут нынче господа казаки.

Они вышли из лавки и пошли к квадроциклу, а Олег нес оставшийся улов и спрашивал у отца:

— Бать, а с ершами что делать? Свиньи их есть не будут…

— Нет, не будут… Ты высуши их и продай, хоть Скрябину, хоть Волкову. Они купят. Деньги себе заберёшь.

— Купят? А за сколько? — сразу интересуется сын. Видно, тема про «деньги себе заберёшь» ему пришлась по душе.

— Не знаю… Ну… пару копеек дадут, может, и три… — прикидывает Саблин. — Насос Скрябину понесёшь, вот и спросишь.

Казалось бы, мелочь… две или три копейки, но Олег сразу начинает считать:

— Это до конца каникул… можно полтора рубля заработать?

Саблин смеётся и кладёт руку ему на плечо:

— Олег, а зачем тебе деньги-то?

— Ну как зачем? — сын сначала даже и не может найти ответа. А потом вдруг говорит: — Ну, на лодку буду копить.

— На лодку? — тут Аким уже не так весел. — Лодку мою заберёшь, Юрке-то она всё одно не понадобится, он в доктора подастся. К чему ему лодка?

⚘ ▪ ⚘ ▪ ⚘

Пока его не было, Настя сходила в войсковую лавку и купила самые дорогие, чуть отливающие золотом, красивые погоны. И уже успела их пришить к его парадному кителю. Китель почистила, фуражку тоже. Хоть на смотр иди. И как знала ведь. Он не стал даже обедать. Хотел побыстрее покончить с одним не то чтобы простым, скорее тяжёлым делом. Они с Сашкой уговорились, Саня идёт к вдове Варежко, а он идёт к Марьяне Клюевой. Сначала Саблин думал, что Сашку придётся уговаривать, но тот согласился сразу:

— Да, надо сходить. Надо…

Вот так они и порешили, и теперь он «при параде» стоял на пороге дома Клюевых.

У Марьяны волосы тронуло сединой. Казачка, мать шестерых детей, трое из которых сыновья, казаки. Она и не подумала плакать. Пригласила Акима в дом, усадила за стол, они выпили по рюмке, поговорили. И, как ни странно, Марьяна стала спрашивать Саблина не о том, как погиб её муж, а про его семью, про Наталку, про её болезнь. И лишь под конец их разговора она произнесла:

— А ведь это был его предпоследний призыв… Сказал: всё, ещё два призыва, и в следующем году в запас уйду, — она помолчала. — А я ещё тогда подумала: Господи, помоги ему. Как будто знала…

От неё Саблин ушёл с облечением, как говорится, камень с души. И уже с чувством выполненного долга поехал в полк. А там, в канцелярии, конечно, толчея. Казаки, пришедшие из призыва, а их вернулось в станицу две сотни, все пришли отмечаться. Духотища, табачный дым сизый, гомон, смех… Запах перегара и чеснока… Казаки радуются, что ещё один призыв отслужили. Саблин, как увидел толчею и решил, что это всё до вечера, не иначе, хотел было уйти, но у входа его перехватил подсотенный Черкас:

— Саблин! Здорово… А ты куда?

— Да завтра приду… — Аким пожал командиру руку. — Нынче народа что-то много.

— Так тебе теперь вон туда, — он указал в