Читать книгу - "РЕЙД - Борис Вячеславович Конофальский"

Мотор заработал иначе и от неспешного тарахтения перешёл на тихое урчание.

Сначала они шли вместе с двумя другими лодками, но те шли быстрее, да и двигались на север, на Большую протоку, а Саблин сегодня решил от берега далеко не уходить. И, разглядывая в темноте привычные картины со стенами из рогоза и чёрной водой, указывал сыну направление: лево, теперь прямо, теперь направо. Ещё раз лево.

Он вёл лодку на Старые банки. Большие, заросшие тиной и травой отмели. В тех водах было мало рыбы и много вязкой тины, из-за этого рыбари те места не жаловали, там, кроме ерша, и взять-то было особо нечего. Ну, если не считать улиток. Улиток любили все, но на этих банках было много всякой мерзкой растительности, а ковыряться в вонючей тине не все хотят. Но Акиму было всё равно, сейчас ему было по-настоящему хорошо. Он разглядывал своё бесконечное болото в белом пятне фонаря. И поглядывал на небо.

— Олег!

— Чего, бать?

— Светать начинает. Ветер сейчас поднимется… Ты смотри, чтобы респиратор плотно сидел. Ветер начнёт сдувать красную пыльцу с рогоза.

Аким немного волнуется за сына. Олег у него, конечно, смышлёный парень, но всё равно…

— У меня плотно всё, — заверяет его сын.

И тогда Саблин указывает ему на чёрный проход меж стен рогоза:

— Туда держи.

Ещё до того, как рассвело, в первых красных лучах солнца, они добрались до места, где Саблин решает остановиться. Тут мало открытой воды, везде из чёрной жижи тянутся острые стрелки ядовитой зелёной травы.

Олег встаёт в лодке, осматривается и говорит разочарованно:

— Бать, тут и рыбы-то нет.

— Откуда знаешь? — с усмешкой интересуется Саблин, а сам уже открыл один из своих ящиков со снастями, достаёт оттуда лесу, затем коробку с крючьями.

— Открытой воды нет, глубины маленькие… — продолжает расстраиваться сын. — Тут и рыбаков нет, пока плыли, ни одной лодки не видели.

— Может, поэтому тут рыба и есть, — предполагает отец. Он посмеивается над Олегом. Но тот словно не замечает этого и, продолжая оглядываться, говорит почти трагично:

— Какая тут рыба? Разве что ёрш!

— А что, ёрш тебе и не рыба, что ли? — Саблин почти смеётся у себя под респиратором. И так как сын молчит, говорит ему: — Бери две снасти, вон с правого борта на ту проплешину закинь одну, — он указывает рукой на «окно» в ряске. — И вон туда, на чистую воду, вторую. Посмотрим, что будет.

— Да ничего тут не будет, — бурчит сын. Но снасти из ящика берёт.

— Ну, а не будет, так наберёшь улиток матери и сестре, — ухмыляется Аким. — Чего-нибудь наловим… Из болот я с пустыми руками ещё ни разу не возвращался.

Конечно, парню хочется настоящей рыбы. Больших ужасных щук, тяжёлых и сочащихся жиром стеклянных рыб, чтобы каждая по пять кило. А может, он мечтает выловить и черепаху, за гибкий и прочный панцирь которой ему сразу отвалят рублей пятнадцать. А крупной рыбы на мелководье, где воды от полуметра до метра будет, просто не найти. Но он делает то, что ему советует отец. И… после первого броска на его свинцовую приманку с тройником, изображающую крупную донную мокрицу, сразу позарилась какая-то рыба…

Олег быстро и правильно поддёрнул лесу, подсёк рыбину и потащил её к лодке, а сам поглядывал на отца: видит ли он. Отец всё видел, сидел, положив руку на ружьё и ждал: что же там сын вытащит. Вернее, Саблин знал, что вытащит Олег. Он уже понял, что сидит на крючке. Для этого ему было нужно видеть, как рыба сопротивляется.

То был небольшой, примерно на килограмм, в крепких иглах ёрш. Использовать его можно было лишь как топливо. Ершей сушили и сжигали. Горели они неплохо, и владельцы личных парогенераторов их покупали. Парогенераторы ставили в основном те, кто занимался каким-нибудь производством и для кого покупать электричество из сети станицы было накладно.

— У-у, — разочарованно произнёс Олег, снимая ерша с крючка и бросая его на дно обрезанной бочки. — Колючка.

— Ты закидывай, закидывай, — продолжал советовать ему отец.

Сам он за снасти не берётся, хотя руки чешутся. Акиму кажется, что сын всё делает немного не так. Но он терпит и не лезет к нему. Не проходит и десяти минут, как Олег на ту же снасть цепляет ещё одного ерша. И снова он недоволен. И так продолжается почти полчаса, пока наконец не ожила снасть, что была заброшена на проход, на протоку. И когда Олег взялся за лесу, он вдруг чуть не упустил её из рук. Рыба дёрнула так резко, что парню пришлось сапогом упереться в борт лодки. А потом, с усилием намотав лесу себе на рукавицу, сын повернул голову к отцу, и тот увидал через стёкла маски его удивлённые глаза: что это такое?

Но Аким ничего не стал делать, только ухмылялся себе в респиратор: ну, ты же хотел хорошей рыбы? Давай! Выводи!

⠀⠀

Глава 3

Так и не заметили отец и сын, как солнце выползло из-за рогоза. Стало совсем светло и начало припекать понемногу. Да и ветер не утихал и с каждым порывом засыпал лодку красной пыльцой. Сейчас было самое время для этой дряни. В общем, пора было собираться. К тому же у прапорщика имелась пара важных дел в станице.

— Может, ещё полчасика… — сын не мог остановиться, и хотя Саблин его прекрасно понимал, он всё-таки напомнил Олегу:

— Кажись, ты мне обещал сегодня насчёт насоса к Скрябину сбегать.

— А… Ну да… — вспомнил тот с видимым разочарованием и начал сматывать лесу, которую собирался ещё раз закинуть в воду.

«Ничего, пусть учится слово держать».

Они смотали снасти и уложили их в строгом порядке в ящик. И обратно Олег вёл лодку сам. Аким предложил ему:

— Давай я поведу.

— Нет, бать, я сам.

— Ладно, — усмехается отец. — А дорогу-то обратно вспомнишь?

— Не вспомню, — говорит парень. И немного расстраивается, но тут же находит объяснение: — Мы же в темноте ехали, а сейчас светло.

— Ну хорошо, поехали, но ты старайся дорогу запоминать. Бери правее, — он указывает рукой. — Вон в тот коридор.

— Угу, — серьёзно гудит Олег и тут же спрашивает: — Бать, а как ты все протоки в болоте помнишь?

Саблин усмехается:

— Да нешто их упомнишь все, — он качает головой. — Нет, я всего не помню, но много чего знаю, — он делает паузу и произносит: — А ну-ка, Олег, говори, как нам домой возвращаться, — а едва