Читать книгу - "Золотой ключ, или Похождения Буратины - Михаил Харитонов"

ИНФОРМАЦИЯ К РАЗМЫШЛЕНИЮ

В прошедший уик-энд внимание публики было приковано к череде праздничных мероприятий в Кавае. Молодые полусветские двухсотки с боем прорывались на закрытое шоу-пати в элитарном «Кабинете», желая блеснуть в традиционном соревновании по блиц-няшу. На сей раз устроители конкурса предложили электорат свежего отлова на волчьей и кошачьей основе. Победительницей была признана Псения «Псюша» Сучак (флаттершай, 290 гр.), за четыре с половиной минуты овладевшая манулом. Приз – случка с чемпионом породы – был консуммирован в Красном зале, где были замечены такие известные пуси, как Сара Барабу, Склизка Дерри-Пасха, Молли «Гвин» Драпеза и другие. Молодёжь тем временем веселилась в Синем зале, где певица Жозефина (мышь, собств. Сары Барабу) порадовала свежим хитом «В далёкой бухте Тимбукту». Через два часа певица вновь была презентована шеф-поваром, предложившим паровую мышатину с артишоками. Мясо снова входит в моду: теперь, чтобы быть в тренде, нужно иметь крепкий желудок…

Вечерний Понивилль, № 12 (230), полусветский обзор от Бекки Биркин-Клатч.

Гермиона Ловицкая осторожно тронула копытом тяжёлую дверь. Она стала полноправной вагой клуба полгода назад, но всякий раз где-то под ложечкой возникало гаденькое чувство, что на этот раз её не пустят. Фейс-контроль в «Кабинете» был жёстким – пройти через охрану могла только настоящая двухсотка.

Две поняши в гламурных попонках, тусующиеся в том же переулочке, заметив её, начали о чём-то шептаться. Одна, впрочем, разулыбалась и бочком-бочком начала подступать к двери, явно пытаясь упасть пусе на хвост. Ванда, конечно, всё равно её тормознула бы, но через открытую дверь няшить было легче: появлялся хоть какой-то шанс.

Противное чувство неуверенности как языком слизнуло. Гермиона усмехнулась и хлестнула хвостом по крупу – то был приглашающе-снисходительный жест: «можешь за мной, разрешаю». Гламурная кобылка тихо фукнула, но решила смирить гордыню и заняла стратегически важное место у двери. Подруга одарила её злобным взглядом и сделала вид, что она тут просто пасётся. Хотя на булыжной мостовой не росло ни травинки, а потрава газона обошлась бы девочке в десятку-другую.

Фру-Фру вытянула шею и тихонько свистнула. Подлетел услужающий бэтмен, Ветерок, повис на попонке, зубками потянул за молнию балаклавы и расчехлил хозяйку.

Гермиона ещё раз стукнула в дверь копытом, посильнее. Открылось маленькое зарешёченное окошко, в котором замаячила скуластая мордашка панды Ванды, поставленной на это место в прошлом месяце и уже успевшей заслужить дружную нелюбовь посетительниц Синего зала. Някнуть Ванду было ой как непросто.

Разумеется, Мирре Ловицкой было бы достаточно одного взгляда и пары слов. Увы, Гермионе всё-таки требовалась минута-другая.

Фру-Фру набрала воздуху в лёгкие, приблизила мордочку к решётке и нежнейшим голосом начала напевать заняшивающую майсу:

– Маленькая, слушай, – тут она плавно включила теплоту, – всё правда, всё на самом деле правильно, хорошо, ты умничка, – она чуть наклонила голову и улыбнулась глазами.

Панда зажмурилась, борясь с накрывающей волной. Она была заняшена восьмьюдесятью грациями и каждый день получала от хозяйки строгий приказ «не пускать никаких посторонних». Кто такие посторонние, ей не объясняли, поэтому по умолчанию она ориентировалась на слово «никаких». Однако грациозность Гермионы была двести сорок, и на «умничке» зверёк поплыл – ушки развесились, глазёнки зацвели дурной блажью.

– Смотри, это же я пришла, кто же ещё, а ты устала, ждать меня устала, маленькая, – продолжала бормотать поняша обычные няшущие слова, добавляя всё больше теплоты, – ты меня ждала, я пришла, не обманула…

Дверь приоткрылась, някнутая панда высунула рыльце. Поняша наклонилась и посмотрела охраннице в глаза. Та со счастливым стоном распахнула дверь полностью.

Довольная собой Фру-Фру тихо свистнула, подзывая бэтмена, и вошла в вестибюль. За спиной она услышала верещание панды и неубедительное бормотание гламурной поньки. Потом дверь захлопнулась: то ли гламурная цаца была совсем не в форме, то ли у неё вообще не было высоких граций, а только одни лишь понты.

«Шла бы ты в „Сено“, детка», – подумала Гермиона с удовольствием и представила себе на месте этой дуры свою сестру. Интересно, она прошла бы? Скорее всего, нет. Так бы и осталась под дверью. И это наверняка увидела бы какая-нибудь её подружка-тусовщица… Увы, Панюню была реалистка и на «Кабинет» не заглядывалась. Впрочем, признала про себя Гермиона, в пресловутое «Сено» сестра тоже ходила редко. В основном её затаскивала туда эта ужасная Биркин-Клатч. Которая, в свою очередь, в «Кабинет» была войти способна, хотя бывала тут всё-таки нечасто. Гермиона, умеющая подмечать закономерности, давно вычислила, что Бекки осчастливливает Синий зал своим появлением по вполне определённым дням – видимо, в середине своего женского цикла, то есть на самом пике грациозности. Из чего следовало, что средняя няшность тусовщицы двести десять плюс-минус десятка туда-сюда; не так уж и много.

Перед входом в Синий зал к Фру-Фру вразвалочку подошёл – горой бурого меха на огромных лапах – педобир Иеремия, вольнонаёмный администратор заведения. Его истовая вера в Дочку-Матерь препятствовала спонтанному няшу, а обращать его специально никто не хотел: педобир был достопримечательностью, которой дорожили. Вряд ли во всём Кавае набралось бы хотя бы с полсотни необращённых существ.

Педобир пожелал ей здоровья и добра и, как обычно, попросил не снимать балаклаву в Синем зале. Гермиона и не стала бы: ей было приятно чувствовать крупом завистливые взгляды девочек, еле-еле прошедших через фейс-контроль и чувствующих себя принцессами на балу. Когда-то в школе такие девочки брезговали маленькой заучкой с высшей математикой в голове. А теперь она возляжет в Красном зале, куда им вход заказан. Пусть-ка принцесски подожмут хвостики, когда мимо них проплывёт настоящая королева в золотой балаклаве.

Но гордого шествия через Синий зал на сей раз не получилось. Большинство столиков пустовало. За одним сидела пожилая пони с завитой гривой, уткнувшая мордочку в салат. За другим шушукались две кобылки, обсуждая беременность и где лучше рожать; от обеих несло свежей случкой. Фру-Фру погрустнела: у неё в этом смысле не было никого, кроме братика, к которому она, как хорошая девочка, ездила два раза в месяц, чтобы снять стресс. Увы, перед этим приходилось пить отвары – генетики не дали разрешения на имбридинг. Сегодня она их тоже пила – как оказалось, зря… Ещё одна парочка лежала рядышком над нетронутым стожком клевера и откровенно няшила друг друга – поняшечки пели друг другу майсы, тёрлись крупами и закатывали глазки. Женская любовь, да ещё такая извращённая, со взаимоовладением, у Гермионы вызывала испуг, но и интерес: каково это – быть счастливой рабыней своей счастливой рабыни? Так или иначе, девочки никого, кроме себя, не видели и не хотели. Гермиона прошла незамеченной. Только барменша-брюнетка с чёрным бэтменом на плече проводила её глазами. И то – её, похоже, заинтересовала не она, а Ветерок.