Читать книгу - "Первый новой ветви - Юджин Никитин"

Но как бы он не думал приземлённо, без романтических увлечений, это не уменьшало стойкое нежелание связывать свою жизнь с Лидией в частности, да и с Родом Белых в целом. Что-то это очень попахивало завуалированной проституцией. И далёкое пионерское прошлое взрослого Белова не давало молодому Белодревову спокойно рассматривать такой вариант. Ну и конечно кроме всего прочего, в случае согласия с ультимативным предложением Белых на Роде Белодревовых можно смело ставить крепкий такой березовый крест.

Никто не даст вассальному роду развиться так, как того хотелось бы Алексею. Конечно вассалитет — это не рабство. Вот только вассал должен действовать в том коридоре возможностей что даёт ЦК Партии — в этом мире его роль выполняет сюзерен. И для вассала глава Рода в действительности и есть такой вот «Император на минималках». Клятва при принятии вассалитета не даст своевольничать, по крайней мере прямо. Понятно, что как говорил один местный мыслитель Дмитрий Васечкин, в прочитанных Алексеем трудах для школьной программы — «Обязанность сюзерена — „Не предавать, защищать, предоставлять своих людей для усобиц, и воевать за царя и государство, в благодарность от Императора получая за это земли и деньги на развитие Рода“», но ведь не хочется иметь над собой кроме Неба и Императора никого, думая лишь своей головой, с оглядкой на законы Имперские, и честь дворянскую. И вассальная жизнь при уездном Роде перспективу такую рубила сразу. Как и вообще возможность создать что-то по-настоящему своё.

Так что в сухом остатке придётся просто скрепя зубы преодолевать все те препятствия, что возникнут дополнительно к уже существующим. Ну а обещанные дуэли, их можно рассмотреть, как тренировочный процесс приближенный к максимально реальному уровню. Единственное кроме оценок, что серьёзно пострадает при таком развитии событий — это обучение магии и именно от этого было горше всего на душе у Алексея. Слишком много времени он упустил, упускает и скорее всего будет упускать вместо того чтобы тратить эти часы вынужденного простоя на занятия магией.

21 Ноября 1894 года. Среда.

г. Буй Костромская губерния.

Среда, как знаковый день очередного неприятного для него решения, наступила неотвратимо. И даже несмотря на то что завтрак прошёл без эксцессов, ощущение приближающихся неприятностей довлело над Алексеем всё больше и больше. Возможно он и сам себе нагнетал такое состояние, но как бы там ни было к возможным неприятностям лучше быть готовым, чем всё произойдёт неожиданно. От всего этого внутри клубилось глухое раздражение, готовое выплеснутся наружу в любой момент. Лишь усилием воли Алексею удавалось держать себя в рамках, и стараться не кривить лицо при виде заинтересованных взглядов, бросаемых на него почти каждым встречным. Именно в таком состоянии он, открыв дверь и шагнул в свой разлюбимейший класс, с такими дорогими его сердцу одноклассниками.

И самое первое что бросилось ему в глаза — это устремлённый на него взгляд Лидии Белых, полный злости и даже можно сказать обиды. В компании своих постоянных подружек — Шелеговой и Самойловой, она в момент появления Алексея в классе вскинулась чтобы встать, не понятно собираясь сразу с ходу напасть на ненавистного ей парня, или просто так рада была, но всё же в последний момент одумалась, и осталась сидеть с напряженной спиной. На её лицо в первое мгновение, выражающее целую гамму эмоций, вернулось деланное спокойствие и равнодушие. Лишь только взгляд сейчас выдавал, всю ту палитру чувств, что обуревало Лидию в этот час. Но как бы она не держала своё лицо в данную минуту, от колкостей в адрес Алексея ей удержаться не удалось, текущая вода всегда найдёт свой путь. И на его общее приветствие, находящимся в этот момент в помещении одноклассникам, именно её реплика с нескрываемым оттенком презрения в голосе, была первым звуком, раздавшимся после слов Белодревова.

— Алексей Николаевич, никак изволили почтить нас своим присутствием? Неужели закупились уверенностью что теперь у вас всё будет спокойно и гладко?

И если для остальных школьников её слова были не понятны и вызвали немалое удивление, которое они даже и не пытались скрывать на лицах. То для Алексея всё стало ясно, в тот-же момент, как она произнесла свою вздорную речь. Судя по её настрою и словам, предложение Леонида Игоревича для неё тайной не являлось. Иначе объяснить очередной её припадок, Белодревов просто не мог. А ещё он в очередной раз подтвердил своё мнение, к которому пришёл за последние дни, что связываться с этой взбалмошной и сумасбродной барышней, не видящей никаких границ, совершенно точно не стоит. Даже на короткое время, не говоря тем более о том, чтобы связать с такой дурой свою судьбу.

— Ну что вы Лидия Сергеевна, мне не зачем закупаться уверенностью, я и самостоятельно могу обойтись без покупок ненужного хлама. — нацепив на лицо маску абсолютного спокойствия Алексей воспользовался их иносказательной беседой, чтобы обозначить своё мнение по этому поводу. Да и чего греха таить, тем самым и возвращая шпильку, только теперь уже в её адрес.

Лидия скривилась от негодования. Щёки резко порозовели, и уже набрав воздуха для резкого ответа, спохватилась лишь в последний момент, явно с неимоверным для себя трудом сдержалась. Явно лихорадочно придумывая как продолжить этот нелепый диалог, не выдав остальным его реальную подоплёку. Окружающие одноклассники, недоумевая от происходящего, с нескрываемым любопытством переводили взгляды с Белых на Алексея, и обратно. Борисов при этом изогнул бровь так, что казалось она у него не живая, а нарисованная гримёром — новичком. Так комично тёзка Белодревова сейчас выглядел, что в другое время Алексей присудил бы ему приз за самую забавную рожицу. Вот только не до этого ему сейчас было. Обстановка накалялась, и важно было удержать себя самого от излишней резкости.

— О каком хламе идёт речь? — звонкий девичий голос неожиданно раздался рядом с Алексеем. И обернувшись он увидел вошедшую уже после него в аудиторию Ирину Владову, а за её плечом ещё и Веронику Смольникову. Обе барышни были из Рода Димитровых, и обычно в беседы с Алексеем не вступали. Но сегодня, получилось именно так, что вошли они одновременно со словами Белодревова, и женское любопытство победило все ограничения и препятствия что им мешали.

— О том хламе Ирина Александровна, что мне тут недавно настоятельно пытались продать, и кроме прочего ещё и обвинить в том, что я сам за этим хламом бегал по базару — тепло улыбнулся девушкам Алексей, прекрасно понимая, как неприятно это сейчас слышать Белых. — Так что первый же мой учебный день после выздоровления начинается с очередного