Читать книгу - "Черный Маг Императора 29 - Александр Герда"

Глава 27

К Нарышкиным прилетели уже заполночь. Нас встречал Лешкин отец вместе с Елизаветой Михайловной, которая даже сейчас выглядела так, как будто только прибыла с какого-то торжественного мероприятия. Первым делом княжна поинтересовалась насколько мы голодны, и несмотря на столь поздний час, чуть ли не насильно пыталась усадить нас за стол.

Разумеется, от еды мы отказались. Хотя, конечно, я бы с удовольствием чего-нибудь слопал, но злоупотреблять гостеприимством Нарышкиных я посчитал излишним. Вполне было достаточно того, что нам было предоставлено сразу несколько княжеских лимузинов, которые развезли нас по домам.

Дома мне стесняться уже было нечего, тем более, что родители готовились к моему приезду и ждали от меня последних новостей, которые у меня были. Конечно, я старался быть как можно более кратким, но даже с учетом этого, ночной разговор затянулся почти до трех часов. Это еще с учетом того, что более подробный рассказ я пообещал родителям на завтра, после того как встречусь с Романовым.

Оставив мать в размышлениях, как ей успеть приобрести все необходимое до пятницы и в чем пойти на прием к Нарышкиным, я наконец добрался до своей постели и без сил рухнул на кровать. Надо ли говорить, что заснул я практически мгновенно, и благополучно продрых до девяти часов утра, когда меня решили разбудить.

Сразу же после завтрака я созвонился с Нарышкиным, чтобы обсудить — как будем добираться до Императорского Дворца? Сошлись на том, что он заберет Горчакову из гостиницы, в которой они остановились, а я доеду сам. Вообще-то, Лешка и меня предложил забрать, но еще ночью мы договорились с отцом, что он меня отвезет. Зная о том, что ему будет приятно привезти собственного сына на встречу с Романовым, расстраивать его изменением планов мне крайне не хотелось.

Времени в моем распоряжении было хоть завались, так что перед отъездом я успел осмотреть свои домашние вещи и приготовить кое-что для того, чтобы взять с собой в Богемию. При всем моем желании не брать ничего лишнего, выходило, что меньше, чем двумя большими чемоданами, мне не обойтись. Это еще не считая Бездонной Сумки Вакульского, в которую я напихал ингредиенты на все случаи жизни, и моего походного рюкзака, без которого я уже не мог обходиться.

Ровно без четверти двенадцать я был под кабинетом у Романова, где уже ждали Нарышкин, Горчакова и Дракон. Видимо глава тайной канцелярии тоже намеревался сказать нам несколько напутственных слов.

Честно говоря, у меня было предчувствие, что в последний момент планы Александра Николаевича изменятся и он решит принять нас вместе с командой из «Тирлича», чтобы сэкономить свое драгоценное время, однако я зря переживал. Никого из наших соперников не было.

Самого же разговора с Императором я ожидал с некоторым волнением. Сам не знаю почему. Я уже привык к тому, что новости насчет турнира зачастую приходят к нам весьма неожиданно, вот и сейчас опасался, что это как раз такой случай. Еще и дурачина Градовский с утра сказал, что у него там звезды как-то так легли, что мне следовало бы соблюдать максимальную осторожность.

Зря переживал. Разговор скорее походил на обычное чаепитие с обилием десертов, чем на строгий напутственный разговор. Александр Николаевич много шутил, хотя выглядел каким-то уставшим. Мне показалось, что сам он не испытывает особой радости от того, что ему нужно будет целых пару недель провести в Богемии.

Император вскользь упомянул всех наших соперников, ни на ком особо не останавливаясь. Разве что, когда говорил о «Тирличе», лишний раз нам напомнил, чтобы мы оставили свои распри дома.

Любой инцидент на международном турнире между своими командами будет рассматриваться всеми не как застаревший личный конфликт, а как дипломатический казус.

— Надеюсь, мне не нужно объяснять с каким удовольствием это будут обсуждать во всем мире? — спросил он в этот момент, строго глянув на нас троих поверх своей чашки с чаем. — Разницу понимаете?

Мы понимали. Поэтому дружно заверили его, что со своей стороны будем пытаться вести себя максимально сдержанно. Кроме того, выразили надежду, что и участники от «Тирлича» понимают разницу и не будет страдать ерундой.

Ну и пара слов все-таки была уделена албанцам, с которыми нам в очередной раз посоветовали держать ухо востро. Но об этом мы уже были предупреждены неоднократно.

В остальном больше ничего интересного не было. Напоследок Александр Николаевич пожелал нам легкого полета в пятницу и победы на турнире. Из кабинета Романова мы вышли с полным пониманием того, что мы его магические пушки, которые должны громко стрельнуть в Богемии.

Когда мы шли по коридору, Нарышкин наклонился ко мне и с довольным видом спросил:

— Слышал, что он сказал насчет «Тирлича»? Что он тоже с ними поговорит.

— Ну и что? — удивленно посмотрел я на него, не понимая к чему клонит мой друг. — Ясное дело поговорит, не одни же мы везде виноваты.

— Я не о том, — отмахнулся Лешка. — Просто с нами он поговорил с первыми, а с ними будет разговаривать потом.

— И что это значит?

— Макс, не тупи, — сказал княжич и стряхнул со своего пиджака невидимую пылинку. — Значит мы круче, вот что это значит.

— Возможно, — усмехнулся я. — Или что мы у него на особом контроле, поэтому с нами нужно разговаривать с первыми.

— Это ничего не меняет, — хохотнул Нарышкин. — Особый контроль — это тоже означает, что мы круче.

В конце концов, я согласился с этой точкой зрения. Может быть, это и ничего не значило на самом деле, но не мог же быть этот засранец Шуский круче нас, правильно?

Возле входа во дворец я попрощался с ребятами и больше не видел их до самой среды. Того самого момента, когда состоялся торжественный прием у Нарышкиных. Чем эти дни занимались княжич и Горчакова, я не знаю, а вот у меня свободного времени было мало.

Сразу же после Императорского приема я поехал домой, чтобы пообедать с родителями, а затем рванул в «Берестянку». Нужно было навестить Зарницу перед отъездом и Карла-Людвига. Думаю, им обоим будет приятно меня увидеть. Кстати, Голицын сказал, что моя вертолетная площадка уже готова, так что и ее осмотрю заодно.

Ночевать в своем поместье я не остался, но засиделся допоздна. Нельзя же просто поздороваться с тихим смотрящим и уйти. Мне бы на месте Зарницы не понравился такой визит хозяина, поэтому