Читать книгу - "Черный Маг Императора 29 - Александр Герда"

Мы с княжичем ускорились, чтобы поскорее попросить Бориса сделать потише, и увидели, что он сидит на земле рядом с нашей беседкой и держит в руках колонку, которую я ему подарил. Рядом с ним стоял Бродяга, который покачивал ветками в такт музыке, а рядом с ним тряс ветвями маленький Теретей.

— Какая-то банда металлистов, — хохотнул Нарышкин и показал на уток, которые держались от праздника тяжелой музыки подальше и плавали на середине озера. — Даже эти не подплывают.

Увидев нас, Борис сам выключил музыку, поднял свои железные руки вверх и радостно произнес:

— Барам! Бум-бам! Темников, Богемия барабум!

— Угу, Богемия барабум, — подтвердил я и улыбнулся.

Едва мы с Нарышкиным подошли поближе, как Бродяга вдруг наклонил свои ветви и обнял нас, как будто пытался укрыть от ветра. В этот момент я почувствовал знакомую энергию, которая иногда исходила от дуба. Такое происходило, когда дуб хотел что-то сказать, и на этот раз я был уверен в том, что это было пожелание удачи. Как ни крути, а разговоры о предстоящем турнире обсуждались учениками и возле школьного озера, а значит Борис с Бродягой знали об этом.

Я постоял так пару минут, наблюдая за утками, которые двинулись в нашу сторону сразу же после того, как смолкла громкая музыка. Затем высвободился из веток Бродяги, которыми он щекотал мне лицо, и вкратце рассказал им куда и зачем я еду.

Все это время конструкт слушал меня молча и лишь после того как я закончил, загудел и подвел итог сказанному:

— Шуйский… Бдым-барарум… Бом…

— Верно сказано, — согласился я, решив для себя, что таким образом Борис выражает нам свои слова поддержки и пожелания победы над нашим старым врагом. — Будем держаться, само собой.

На берегу озера мы с Лешкой провели почти час, из которого примерно половина ушла на рассуждения Бориса, которые лились из него сегодня бурным потоком. Лично я нисколько не сомневался в интеллектуальных способностях школьного конструкта и чувствовал, что даже он понимает важность момента.

— Вот, держи, это тебе, — сказал я после того, как Борис закончил. — Я записал тебе на флешку кучу новой музыки, чтобы ты не скучал. Понятия не имею, когда приеду в следующий раз, но постараюсь поскорее. Я тебе что-нибудь привезу из Богемии.

— Барарум! — довольно сказал на это конструкт. — Хард рок… Бадам…

— Только не громко, — попросил его Нарышкин. — Распугаешь Щекину всех лягушек, он нам потом с Максом этого не простит. Заставит на болоте собирать.

В ответ на это Борис подставил нам свою железную ладонь, по которой мы с Лешкой хлопнули на прощание, и пошли в сторону школьной парковки. Пора было возвращаться в Белозерск. Время летит, а мы еще по пути с княжичем хотели заехать куда-нибудь пообедать.

— Макс, я придумал, что тебе нужно Борису из Богемии притарабанить, — сказал Дориан по пути к машине. — Что думаешь насчет органа в качестве сувенира?

— Какого еще органа? — не сразу сообразил я.

— Как это какого? Самого настоящего. Знаешь, такой большой музыкальный инструмент с трубами.

— Очень смешно, — улыбнулся я. — Придумаешь же…

Домой я вернулся уже почти к вечеру, уставший от насыщенного событиями дня. Такое иногда бывает, когда вроде бы толком ничем не занимаешься, а чувствуешь себя так, что выгрузил вагон кирпичей.

Вылет был назначен на девять часов вечера. Есть не хотелось, поэтому я был занят тем, что спокойно собирал свои вещи, которых на удивление оказалось довольно много.

Какое-то время дед наблюдал за моими приготовлениями, а примерно за полчаса до вылета пошел во двор на вертолетную площадку, чтобы составить компанию Артему Ильичу. Ершов приехал еще раньше меня и занимался вертолетом, подготавливая его к вылету.

Ближе к девяти начали подтягиваться пассажиры. Первым приехал Нарышкин, что было неудивительно, учитывая близость его дома. Спустя десять минут после него приехала Елена Горчакова вместе с отцом.

Вещей была целая гора. Вместе с людьми Нарышкина и Шубиным мы грузили вещи в вертолет, а Николай Данилович вместе с дедом тем временем о чем-то беседовали. Ершов стоял чуть в стороне и смотрел на происходящее с присущим ему спокойствием, лишь иногда подсказывая что и куда ставить.

— Леха, ты что, пользуясь случаем решил все свое имущество перевезти? — спросил я у княжича, когда его люди тащили уже шестой по счету чемодан. — Мы же на две недели едем в Богемию, а не на всю жизнь. Ладно у Ленки вещей полно, но она девчонка, а тебе столько зачем?

— Просто в отличие от некоторых, я люблю, когда есть из чего выбрать, — невозмутимо ответил Нарышкин. — И не надеваю то, что окажется под рукой. Ты шпагу взял, кстати?

— Да взял, взял… Пристал со своей шпагой…

— Слышали? Говорят после турнира будет бал, — сказала в этот момент Горчакова. — Обожаю балы.

Не удивительно. Все девочки обожают балы. Уверен, что один из чемоданов Елены под завязку забит платьями. Правда, по моим наблюдениям, Горчакова не особо любила наряжаться, но бал — это особый случай. Лично меня это скорее угнетало, чем радовало. Наверное, снова придется танцевать, а для меня это хуже сдвоенного урока по истории.

Когда с погрузкой было покончено, дед меня крепко обнял, похлопал по спине, затем отступил на шаг и спросил:

— Ничего не забыл? Амулеты, эликсиры?

— Не беспокойся, деда, все взял, — успокоил я его и погладил «Тьмину». — В крайнем случае, прилечу ненадолго. У меня же теперь вертолет как никак.

— Тогда хорошего полета, внучек, — кивнул он. — Я как только с делами разгребусь, сразу прилечу.

Когда с прощаниями было покончено, мы разместились в салоне вертолета, Ершов привычно сообщил нам о примерном времени полета и о погоде, а затем «Тьмина» плавно начала отрываться от земли. Я помахал рукой деду на прощание, затем откинулся в кресле и закрыл глаза.

Ну вот и все. Завтра встреча с Романовым, потом несколько дней отдыха, и в Богемию. Кстати… Нужно будет еще насчет мундира не забыть… Старый мой, наверное, на меня уже и не налезет.

Я посмотрел на Горчакову, которая с напряженным лицом вглядывалась в темноту за иллюминатором и наблюдала за удающимися огнями Белозерска, затем на Лешку, который сидел в наушниках с закрытыми глазами, и подумал о том, что все-таки мы отличная