Читать книгу - "Павший - Анна Щучкина"

расшитое символами защиты и плодородия, облегало фигуру, подчеркивая силу и грацию. На шее Асиры висел амулет ее рода – клык первого ликариласа их линии, оправленный в серебро.

Она была прекрасна. И она шла ко мне.

Пока Асира приближалась, я читал эмоции на ее лице. Гордость и решимость, радость и… тень печали в глубине желтых глаз. Я знал, о чем она думает. Костераль должен был стоять здесь, рядом с нами. Но его место осталось пустым, заполненное лишь памятью и болью утраты.

Когда Асира встала напротив меня, я увидел влагу в ее глазах, но волчица держала спину прямо. Моя воительница. Моя пара. Моя судьба.

– Готова ли ты, Асира, дочь двух лун? – спросила Кай-ро и улыбнулась. – Дочь моя.

– Готова.

Кай-ро кивнула и подняла руки к ночному небу, где уже начали проступать первые звезды. Взошли две полные красные луны.

– Сегодня мы собрались здесь, на земле нашей матери, чтобы засвидетельствовать соединение двух душ, двух ликариласов, двух судеб.

По знаку вожака мы с Асирой опустились на колени. Земля под нами казалась теплой, живой; я почти физически ощущал, как древние корни переплетаются глубоко внизу, соединяя прошлое и настоящее.

– Эжен, чужак по рождению, но брат по выбору, – продолжила Кай-ро, – произнеси свою клятву.

Я взял Асиру за руки. Ее пальцы чуть дрожали, но взгляд оставался ясным и открытым.

– Я, Эжен де Мораладье, клянусь своей кровью, своим сердцем и своей душой, что отныне и до последнего вздоха буду идти рядом с тобой, Асира. – Заученные наизусть слова звучали искренне, наполняясь моими собственными чувствами. – Клянусь защищать тебя в битве и поддерживать в мире, делить с тобой охоту и добычу, радость и горе. Твоя стая – моя стая, твой дом – мой дом, твоя кровь – моя кровь.

Я взял ритуальный кинжал, который протянула мне Кай-ро, и провел лезвием по своей ладони. Кровь тут же выступила из раны, темная в сумеречном свете.

– Своей кровью скрепляю эту клятву, и пусть великая мать будет моим свидетелем.

Асира красноречиво посмотрела на меня, а затем приняла кинжал и твердой рукой провела по своей ладони.

– Я, Асира, дочь Аласдэра Клиуотера, наследница крови Серебряного Клыка, принимаю твою клятву и отвечаю своей. Клянусь своей кровью, своим сердцем и своей душой, что отныне и до последнего вздоха буду идти рядом с тобой, Эжен. Клянусь охотиться вместе с тобой под светом двух лун и спать рядом, когда солнце высоко. Твои враги станут моими врагами, твои радости – моими радостями, твоя кровь – моей кровью.

Кровь из наших ладоней капала на землю, смешиваясь и впитываясь в почву Рощи Предков. Я почувствовал, как что-то древнее и могущественное просыпается вокруг нас, принимая нашу жертву.

– Соедините руки, – сказала Кай-ро.

Мы сплели окровавленные пальцы, и я ощутил, как пульсирует сердце Асиры. В этот момент границы между нами начали растворяться. Я почувствовал ее эмоции так же ясно, как свои собственные: радость, решимость, скорбь по Костералю, тревогу за будущее и… любовь. Чистую и сильную, как горный поток.

Кай-ро обвязала наши соединенные руки тонкой серебряной цепочкой, на которой висела маленькая луна из белого металла.

– Кровь с кровью, душа с душой, волк с волчицей. Отныне вы – одно целое перед стаей и перед луной. Да будет ваш союз крепким, как корни Великого Древа, и долгим, как память наших предков.

Кай-ро подняла над нами руки в благословляющем жесте, и вся стая разразилась приветственным воем. Человеческие голоса смешивались с волчьими – многие не смогли сдержать своего зверя внутри.

Мы поднялись рука об руку, а серебряная цепочка теперь свободно обвивалась вокруг наших запястий. Я взглянул на ладонь – рана уже начала затягиваться. Одно из преимуществ нашей природы.

– Великая мать благословила ваш союз! – провозгласила Кай-ро, и вокруг снова раздались ликующие крики.

Мы повернулись к собравшимся. Я видел искреннюю радость на лицах тех, кто еще недавно с подозрением относился ко мне, убийце из мира стражей. Теперь ликариласы стали моей семьей.

Начался праздник. Огромные костры вспыхнули между деревьями, озарив золотом Рощу Предков. Молодые волки накрыли столы с едой и питьем, музыканты заиграли на старинных инструментах, наполняя лес диким, завораживающим ритмом.

Мы с Асирой принимали поздравления, но я чувствовал, как она напряжена. Улучив момент, я тихо отвел ее в сторону и спросил:

– Как ты?

Асира попыталась улыбнуться, но улыбка не коснулась ее глаз.

– Я счастлива, Эжен. Правда.

– Знаю, – мягко сказал я, – теперь я очень хорошо чувствую тебя. Но также знаю, что ты скорбишь. Ты не хотела свадьбы так скоро после… после того, что случилось с Костералем.

Ее лицо на мгновение исказилось от боли, которую она так старательно скрывала весь вечер.

– Он должен быть здесь, – прошептала она. – Он часто говорил, что в день моей свадьбы устроит праздник для всех Сожженных земель. Но не раньше, чем мы освободим Таррванию.

Я кивнул, чувствуя, как горе сдавливает грудь, и снова взял Асиру за руку.

– Знаешь, бабуля как-то рассказала мне историю, – начал я. – В горной деревне жил один старик, который потерял в битве всех своих сыновей. Каждый день он поднимался на вершину горы и строил там маленький каменный памятник – по одному камню для каждого сына. Люди смотрели на него с жалостью и говорили между собой: «Вот несчастный, его жизнь закончилась вместе с жизнями его детей».

Асира внимательно слушала, и я продолжил:

– Однажды к старику пришел путник и спросил, почему он каждый день поднимается на гору, несмотря на боль в костях. И старик ответил: «Я поднимаюсь не для того, чтобы оплакивать мертвых. Я поднимаюсь, чтобы видеть восход солнца их глазами. Чтобы дышать воздухом, которым они уже не могут дышать. Чтобы жить полной жизнью, которая им не досталась. Каждый мой день – это подарок им и их памяти».

Асира опустила взгляд, но я мягко коснулся ее подбородка и посмотрел ей в глаза.

– Костераль хотел, чтобы ты была счастлива, чтобы ты жила полной жизнью. И когда мы празднуем сегодня, когда смеемся и радуемся – это не предательство его памяти. Это дань уважения всему, за что он боролся и ради чего отдал свою жизнь.

Асира сморгнула слезы, а я поймал их губами – и кроме соли горя почувствовал другой, сладкий вкус.

Звезды тревожно мерцали в глубокой синеве неба, когда нас с Асирой проводили к брачным покоям. Две луны сияли над горизонтом – огромные, тяжелые, словно налитые серебром. Ночь нашего