Читать книгу - ""Фантастика 2026-214". Компиляция. Книги 1-22 - Игорь Валерьевич Осипов"

Вот только надо сказать, что зелёнка быстро выцветает при стирке. Я снова мысленно обругал себя за глупость. У них же верхнюю одежду почти не стирают, чтоб натуральные краски не терялись, им дешевле подклад поменять и перешить кружева. А если и стирают, то без моющих средств. В этих условиях зелёнка очень долго будет держаться, особенно если ткань с ней прокипятить. Лукреция что, от торговли волшебством отказаться хочет ради зелени? Дура!

Я так и высказал мысли.

— Тебе выгоднее будет с нашими работать. Расскажешь про волшебство, тебе и золота насыплют.

— Меня сперва разрешения лишат, а потом на каторгу отправят или на галеры. Там свежие гребные всегда нужны, — ухмыльнулась в ответ магесса.

— Но почему?

— Потому, что мы не знаем, зачем вам волшебство. У нас уже была Изохелла, уронившая полмира в бездну. Богини в свидетельницы, второй не нужно, — тихо огрызнулась Лукреция.

Я улыбнулся и покачал головой.

— А мы хотим понять, что делать с вашим волшебством.

Все замолчали, и я вытянул ладонь, кивнув на склянку с зелёнкой, требуя вернуть внезапное сокровище. Такой подарок всё же лучше никакого, особенно если всё остальное сожрало чудовище.

Волшебница недовольно поджала губы, но положила бутылёк на ладонь. При этом взгляд выражал только одно: «Да подавись ты!». Но ничего, перетерпит, зато наше путешествие обрело утраченный смысл…

Глава 24

На крупного зверя крупнее есть

— Помню, после долгих, полных отваги сражений пришлось отступить под натиском Венорской терции, — рассказывала очередную байку Урсула, неся на плече свой двуручник, как обычное коромысло, положив на него запястья и повесив с двух краёв сумки. — Значит, неделю держали натиск. Но потом они выставили пушки со шрапнелью, и пришлось уходить. Мы ощетинились пиками, как дикобраз. Отстреливались из пищалей, тратя последние крохи пороха. Потеряли много сестёр, но всё же ушли, поскальзываясь на потрохах перебитых врагов.

— Да? — усмехнулась Катарина, шедшая рядом. — А я слышала, что вас пощипали на пух для подушек, как крикливых неповоротливых гусынь, через час после начала боя.

— Цыц, малявка! — пафосно произнесла Урсула, оттопырив указательный палец на правой руке. — Я живая, а это значит, доблестно отступила, и ни о каком бегстве речи быть не может. И так устала, как тёлка гужевая, а ты ещё сказку портишь!

Мы шли по неширокой, слегка поросшей мелкой травой дороге, ведущей от Красного Озера куда-то на восток. Над головами лениво плыли пузатые облака, из-за которых часто выглядывала Небесная Пара, обжигая лучами шеи, лица и руки. Желудок урчал, настойчиво намекая на то, что он ещё существует и его хоть изредка нужно кормить.

Пришлось подвязать свои разваливающиеся носатые ботинки-пулены, чтоб окончательно не отлетела подошва. Они предназначены для долгих переходов в такой же степени, что и женские туфли на высоких каблуках для земных представительниц слабого. На поясе висели и сохли выстиранные в каком-то ручье чулки, которые не дотягивали по длине до земных шос, применяемых в нашем Средневековье. Всё же, местная мода остановилась на более коротком, но более красочном полосатом варианте. И надеюсь, что не нужно будет подобно знати нашего начала восемнадцатого века щеголять в белых лосинах на голое тело — позорище же!

Лукреция и Катарина, не сговариваясь, вышагивали так, чтоб между ними был я — типа подушки безопасности.

— Я всё отдам за порчетту на вертеле, — протянула волшебница, заставив меня сглотнуть, а желудок опять заурчал.

Порчетта — особая порода местных свинок. Размером они с таксу, в год уже начинают плодиться, как кролики. И мясо нежное, с тонюсенькими прослоечками сальца. Пробовал как-то с грибочками и чесноком. А внутрь крошеный хлеб начиняют. Пальчики оближешь!

— Эта… госпожа, — вздохнула Урсула, — пожалста, не о еде. Я сейчас ремень грызть начну, вместе с ножнами от кошкодёра.

— А куда мы можем прийти этим путём? — спросил я, оглядев полное стрекочущих кузнечиков поле.

Из-под самых ног часто вспархивали мелкие птахи, кое-где поле было выкошено, являя неровные проплешины. А чуть дальше дорога упиралась в лес. Там хоть тень будет.

— Это обходной путь. Мы Ганнивиль севером обошли, — отозвалась волшебница. — А дальше и Кольна Грисас — Седые Холмы — севером обойдём.

— А почему седые?

— К югу от тамошнего шира земля сухая, ковыль хорошо растёт, вот и седые.

Я почесал затылок. Шир, как территориальная единица, отличается от графства так же, как сельсовет от принадлежащего богачу города. Основная форма правления — совет под руководством избранного головы. На земле тоже не редкостью был. Сразу вспомнилась книжка о Властелине Колец. Там хоббиты также жили при демократии в своём шире: ходили в сельпо, посещали клуб при колхозе имени товарища Бэггинса, имели участкового, пили самогон и курили махорку.

— А они большие, эти Седые Яйца, то есть Холмы? — спросил я.

Волшебница явно лучше остальных подкована в географии. Ну, так на то оно и высшее образование! У Катарины тоже высшее, но вот беда — незаконченное!

— Тысяч пять народу.

— Много! — вздохнул я.

— Помню, — протянула вдруг Лукреция, и я даже обернулся. Волшебница в первый раз что-то рассказать собралась. — Помню, перепутала любовные зачаруньки с сонными. Трое суток с содержантом провалялась на кровати. В дверь долбятся, а я глаза открыть не могу. Слышу — стучат, а не могу. Вернусь — так же без зачарунек упаду на кровать.

— Нет. Сперва — жрать! — усмехнулась Урсула. — Я эту порчетту с костями съем, и с корытом, из которого её откармливали. А уж потом спать.

Урсула вздохнула и затянула, сильно фальшивя, какую-то песню о том, как хорошо в трактире — только пей и пой. Несмотря на полную нескладность, песенка была забавная. Так и хотелось сесть за столик, заказать самое хорошее вино и мясо на рёбрышках и неспешно наслаждаться музыкой местного менестреля. Несмотря на гендерные недоразумения, музыканты здесь чаще мужчины. А, впрочем, что им ещё делать, если нет семьи и дома?

Наклонившиеся к дороге стебли гладили ноги. По траве от слабого ветерка лениво текли волны. Духота стояла, как в парной, аж голова кружилась. Ноги ныли, и я знал, что если сяду отдохнуть, то больше встать уже не смогу. Я не сразу увидел, что Катарина обеспокоенно крутила головой, вглядываясь то в надвигающийся лес,