Читать книгу - "Режиссер из 45г V - Сим Симович"

чтобы твой голос звучал как у пророка. Низкие частоты. Реверберация.

Сделаем из этого мистику.

— Не надо мистики. — Поворот. Глаза сухие. — Только чистота.

Здесь будет стол. Здесь микрофон.

Свет — одна лампа.

Аскетизм.

Мы — монахи новой веры.

Володя, мне нужен доступ к радиорубке. Прямо сейчас. Я хочу проверить частоты.

Леманский кивнул.

— Степан проводит.

Но, Алина…

В эфир пока нельзя. Спутник не готов. Антенна слабая.

Только тест.

— Мне плевать на спутник. — Рука поправила выбившийся локоть свитера. — Я буду говорить в пустоту.

Надо тренировать голос.

После трех лет молчания связки забыли, как звучит свобода.

Шаги к выходу.

У двери — остановка.

— И, Роберт.

Найди мне пишущую машинку.

Не электрическую. Механическую.

Я хочу чувствовать удар литеры по бумаге.

Как выстрел.

Дверь захлопнулась.

Стерлинг опустился на диван, подняв облако пыли.

— Она… пугает меня, Володя.

В ней нет тормозов.

Она сожжет нас всех ради этой идеи.

— Она сожжет ложь, Роберт.

Леманский выдернул нож из стола.

— А мы просто поднесем спички.

Собирай аппаратуру.

Завтра начинаем вещание. Даже если слушать нас будут только рыбы.

Рыбам тоже полезно знать правду.

Архитектор подошел к карте на стене.

Москва.

Точка на Садовом.

Взгляд задержался.

Там, в холодной коммуналке, рос человек, который смотрел на мир через фиолетовое стекло.

Связь восстанавливалась.

Не через провода. Через боль.

— Работаем.

Спуск в чрево Левиафана напоминал путешествие к центру Земли. Железные трапы звенели под сапогами. Воздух становился гуще, тяжелее, насыщался запахами сварки, озона и перегоревшей изоляции. Шум шторма наверху стихал, сменяясь гулом вентиляции и треском электрических разрядов.

Трюм номер четыре.

Некогда — резервуар для тысяч тонн сырой нефти. Теперь — кафедрал технократии.

Стены, отмытые от мазута струями пара под давлением, блестели тусклым, свинцовым блеском. Высота — двадцать метров. Пространство, в котором можно спрятать пятиэтажный дом.

В центре, в лесах из титановых труб, стояла Она.

Игла.

Ракета-носитель «Зенит-1».

Не изящная белая стрела, как у НАСА. Не серебряный обелиск, как у Советов.

Монстр Франкенштейна.

Корпус — матовый, темно-серый, чтобы не бликовать на спутниковых снимках. Двигатели — списанные французские «Вероника», купленные через подставные фирмы в Алжире. Электроника — японская, контрабандная. Топливная система — плод безумного гения инженеров-изгоев.

Оружие возмездия, нацеленное не на города, а на умы.

Леманский остановился на галерее, нависающей над сборочным цехом.

Внизу суетились люди. Маленькие фигурки в оранжевых комбинезонах. Сварщики высекали каскады искр, падавших на бетонный пол (залитый поверх стали для устойчивости). Механики тянули кабели толщиной в руку.

Здесь не было хаоса. Был ритм. Ритм завода, работающего на пределе возможностей.

Встречающий на мостике отсутствовал. Петр Ильич нашелся внизу, у сопел двигателей.

Главный инженер КБ «Будущее» изменился. Исчез лоск столичного ученого. Комбинезон в масляных пятнах, на лбу — сдвинутые защитные очки, руки черные от графитовой смазки.

Но глаза за стеклами очков горели фанатичным огнем.

— Владимир Игоревич! — Крик перекрыл визг болгарки. — Осторожно, кабель! Здесь триста восемьдесят вольт, изоляция времянка!

Архитектор спустился вниз.

Тепло. Жарко. Тепло от прожекторов и работающих агрегатов.

— Доклад, Петрович.

Взгляд на ракету. Вблизи конструкция подавляла. Двенадцать метров сжатой энергии.

— Корпус собран. Гидравлика в норме. — Инженер вытер руки ветошью. — Топливо загрузим перед стартом. Керосин и жидкий кислород. Опасно, черт возьми. Танкер качает. Если плеснет мимо… станем сверхновой звездой прямо на воде.

— Стабилизация?

Главный вопрос. Запустить ракету с земли сложно. Запустить с качающейся палубы в шторм — задача для самоубийц.

Петр Ильич усмехнулся. Жест рукой в сторону странной конструкции у основания стартового стола.

Гигантская платформа на шарнирах. Массивные маховики вращались внутри кожухов, создавая гул, от которого вибрировали зубы.

— Гироскопы.

Сняты с немецкой подводной лодки U-boat, которую резали на металл в Гамбурге.

Плюс наша доработка. Электронная коррекция горизонта.

Датчики считывают волну. Компьютер (да, мы собрали ЭВМ из того, что привез Стерлинг!) рассчитывает контр-импульс. Гидравлика компенсирует крен.

Теоретически, даже в девятибалльный шторм ракета будет стоять вертикально, как вкопанная.

— Теоретически?

— Практически не проверяли. Ждем шторма посильнее.

Инженер похлопал по стальной опоре.

— Но главное не старт. Главное — груз.

Пойдемте. Покажу «Глаз».

Подъем на лифте-платформе к головному обтекателю.

Вершина Иглы.

Здесь было тише. Стерильная зона. Инженеры в белых халатах и шапочках работали пинцетами.

Обтекатель был снят.

Внутри, в ложементе из амортизаторов, висел Спутник.

Не шар с усами-антеннами.

Призма.

Треугольная конструкция, обшитая солнечными панелями.

А в центре — Линза.

Леманский подошел вплотную.

Стекло.

То самое. Фиолетовое. Бронированное. Стекло Маккензи, секрет которого стоил миллионы.

Оно закрывало оптический сенсор и передатчик лазерной связи.

— Зачем лазер, Петрович? Мы же вещаем радиоволны.

— Радиоволны — для людей. Лазер — для управления.

Петр Ильич коснулся фиолетовой поверхности пальцем в перчатке.

— Этот малыш висит на геостационаре. Принимает сигнал с танкера. Усиливает. И бьет вниз. Широким лучом.

Покрытие — от Урала до Скалистых гор.

Но чтобы его не заглушили… мы придумали хитрость.

Плавающая частота.

Кристалл внутри меняет модуляции тысячу раз в секунду. Обычные глушилки просто сойдут с ума, пытаясь поймать «писк». А наши приемники на земле — синхронизируются.

Это стекло… оно не просто защита. Это фильтр. Оно отсекает шум.

Архитектор смотрел в глубину фиолетового глаза.

Вспомнился Юра.

Мальчик с осколком стекла.

Сын смотрел через него на мир, чтобы видеть сказку.

Отец поставит такое же стекло на орбиту, чтобы сын мог слышать правду.

Замкнутый круг.

— Сколько времени до готовности? — Вопрос сухой, деловой.

— Неделя. — Инженер нахмурился. — Нужно отладить софт гироскопов. И… топливо.

Керосин есть. Кислород везут.

Но есть проблема с кадрами.

— Какая?

— Люди устали, Владимир Игоревич.

Спим по четыре часа. Еда — консервы. Качка выматывает.

А вчера…

Петрович понизил голос.

— Вчера нашли перерезанный кабель. Питание насоса охлаждения.

Аккуратный разрез. Не крысы. Ножом.

Леманский замер.

Саботаж.

Ожидаемо. В команде из шестидесяти человек, набранных по объявлениям в портовых кабаках и уволенных из НИИ, крот неизбежен.

ЦРУ? КГБ? Или просто псих?

— Кто имел доступ?

— Все. Трюм проходной двор. Наемники Ван Дорна шатаются, проверяют посты. Инженеры бегают. Кок носил обед.

— Восстановить кабель. Поставить охрану. Лично Степана.

К ракете никого не подпускать, кроме проверенной группы.

Списки утвердить через час.

Леманский отвернулся от спутника.

Взгляд упал вниз, в бездну трюма, где искрила сварка.

Империя строилась на вулкане.

Снаружи шторм. Внутри предатели. В центре — тонна взрывоопасного топлива.

Идеальные условия.