Читать книгу - ""Фантастика 2025-31". Компиляция. Книги 1-27 - Роман Корнеев"

– Горевать точно не стану, – он поднялся и как-то неловко, бочком, приблизился к Эвелине, заглянул в лицо. И она застыла, не способная справиться с собственным страхом, будто все воспоминания детства ожили разом, чтобы завладеть ею.

Стало тяжело дышать.

И…

– Человек должен знать свое место, – он дыхнул в лицо гнилью, не от больных зубов, но от всей его натуры. – И нечеловек тоже. Не для того мы кровь лили, скидывая иго иных рас, чтобы теперь под ними шею гнуть…

Он разглядывал ее с немалым интересом, в котором Эвелине виделись совершенно не отеческие чувства. Так на нее смотрели те, другие мужчины, думающие, будто их положение, их состояние заставит Эвелину ответить на этот интерес.

Стало противно.

И страх ушел.

Разве можно бояться того, кого презираешь?

– От тебя, моя хорошая, и только от тебя зависит, останешься ты здесь или следом пойдешь… – он ущипнул Эвелину. – Ишь, задницу отрастила…

– Руки убери.

Отец засмеялся.

– Потом поговорим, – пообещал он, отступая. – Иди уже куда собралась. И подумай, хорошенько подумай… Матвейка пришлый, сегодня здесь, а завтра там… если еще где не дальше. Ты же тут останешься, тебе тут жить. А жить, девонька, можно по-разному.

– Знаю, – Эвелина все-таки была неплохой актрисой, и улыбка получилась одновременно наивной и искренней. – Можно человеком, а можно сволочью. Бабушка говорила.

Она выскользнула за дверь, хотя знала точно – не станет он гнаться. Но и не забудет обиды, пусть вымышленной, преумноженной, и в другой раз…

Проклятье.

Что ей делать?

– Эвелиночка! – уехавший было Макарский вынырнул навстречу. – Как хорошо, что ты еще не ушла… есть у меня одна идейка. Почему бы нам не замахнуться на Шекспира? Вот только не уверен, «Макбет» брать или Ромео с Джульеттой? Макбет из тебя бы получилась пречудеснейшая, но публика любит романтик. А на Джульетту, уж извини радость моя, ты немного старовата…

– Решать вам, – Эвелина подарила еще одну улыбку, желая оказаться где-нибудь подальше. – Извините, меня ждут.

– Возвращайся! – Макарский смотрел вслед и морщился. – Нам будет, о чем поговорить… открылись некоторые новые обстоятельства…

Чтоб им всем провалиться с этими их обстоятельствами!

Тетушка размешивала кофий изящною ложечкой. Супруг ее, кофий подавший, благоразумно ретировался, то ли почувствовал, что в родственной беседе он будет лишним, то ли просто по старой уже привычке. Кофий был хорош.

Ложечка и вовсе чудесна.

Ниночка ее облизала даже. Дважды.

– Дорогая, что за манеры! – притворно ужаснулась тетушка. А потом добавила вовсе непритворно. – Я тобою довольна. Мне сказали, что ты за ум взялась.

Спрашивать, кто именно сказал, смысла не было. И Ниночка лишь потупилась, примеряя новую для себя роль скромницы.

Василий Васильевич весьма скромниц жаловал, так и вился, пусть уже в аптеке, и даже соизволил прислать два батона сырокопченой колбасы и сардельки, что было мило. И прежняя Ниночка нашлась бы, как отблагодарить. Но нынешняя долго смущалась, лепетала слова, а намеков определенного толку будто и не замечала.

Знала бы раньше, до чего скромницы в цене…

– И учишься неплохо…

– Я только начала, – сказала Ниночка, кинув в чашку еще пару кусков рафинаду. Это тетушка кофий любит темный и густой. А Ниночка вот и от молока не отказалась бы, но вставать лень, да и не факт, что молоко имеется.

– Но старание видно. Как и то, что ты всерьез восприняла мои советы, – тетушка свою ложечку пристроила на краю блюдца.

Фарфорового.

Правда, при том всем скучного до невозможности. Вот когда у Ниночки свой дом появится, а он непременно появится, в нем не будет никаких вот белых блюдец, тоску навевающих. Она себе купит другие, красивые, с цветами. Большими.

И золото двойной каемкой.

Она в ЦУМе такой видела.

Может, намекнуть Василию Васильевичу? Хотя… сервиз – это не колбаса, за него одним спасибом не отделаешься.

– И про художника согласна. Ненадежная личность. Я тут попросила разузнать своих поподробнее… есть подозрение, что он вовсе не по женской части.

– Что?! – вот теперь Ниночка удивилась. Правда, с удивлением справилась легко, даже выдохнула с облегчением. Выходит, дело вовсе не в том, что Ниночкина красота силу теряет.

Отнюдь.

Дело в самом живописце, чтоб его…

Не по женской части… гадость какая! Невообразимая.

– А если… может… зелье какое?

– Было бы такое зелье, – вздохнула тетушка, – озолотились бы.

– Думаешь?

– Знаю… ты еще молода, многого не понимаешь… на твое счастье.

Тут Ниночка вновь же с тетушкою согласилась, что некоторых вещей она готова не понимать, можно и совсем даже не понимать.

– С одной стороны, конечно, если бы точно знать, то был бы шанс договориться. Ему слухи эти тоже на пользу не идут, а женатый человек вне подозрений. С другой… нет в тебе той тонкости натуры, чтобы в этакие игры играть.

– Нет, – поспешила уверить Ниночка, которой совершенно вот не хотелось выходить замуж за мужеложца, чтобы его репутацию спасти. А ну как выплывет потом? Позору не оберешься. И вообще… думать о Путятине стало на редкость неприятно.

– А вот сосед ваш ничего… по всему видно, что мужчина достойный, с перспективой.

– Какой?

Соседа Ниночка уже осмотрела со всех сторон и пришла к выводу, что даже если и имелись у него какие-никакие перспективы, то весьма отдаленные.

– Не кривись. И хватит уже ложку лизать, горе ты мое! Дай сюда.

Ниночка ложку отдала.

С тетушкой спорить себе дороже.

– Во-первых, молод…

– Не сказать, чтобы так уж молод.

И вообще, что хорошего в молодости? Ни денег, ни положения, а в голове ветер гуляет. То ли дело мужчины постарше, опытней. Они точно знают, что женщине серьезной нужно. Колбаса, небось, куда полезнее всяких там цветочков.

Гришка вот продолжает свои гвоздички таскать.

И смотрит жалобно.

И вздыхает.

В кино пригласил. Ниночка, конечно, сходит, потому как не дура она за вот так кино пропускать. Может, потом еще воды из автомата купит и булочку, но и только…

…а Василий Васильевич, чтоб его жене прыщами покрыться, если не ценит такого мужчину, он и сервиз бы справил, и ковра бы не пожалел для своей ладушки. Красивого. С лебедями.

– …во-вторых, маг…

– Слабый.

– А и того довольно, – тетушка усмехнулась. – К тому же… есть у меня некоторые сомнения.

– В чем?

–