Читать книгу - "Создатели монстров - Рональд Гросс"

подъезжать поезда с выкормками. Цюллингер был менее радостно настроен: он страшился последствий своей смелости.

– Лучше всего было бы нам не ждать прихода сверхгерманцев, – говорил он вождям бунтовщиков, – а рассесться по поездам и уехать за границу. Ближе всего – Богемские леса…

Рабочие из народа были согласны с ним. Расписание поездов составили наскоро.

– Я остаюсь, – заявила Стефания.

– Мы тоже остаемся, – сообщили выкормки.

– Вы в своем уме? – накинулся на них Цюллингер.

– Мы не убили никого из семьи Кноббе – ни жену, ни дочку, ни самого старика. И Кирилейзона тоже. Не уеду, пока не выдеру этому Кноббе глаза, – упрямилась Стефания.

– Мы плохо переносим езду по железной дороге, да и стук колес нам неприятен. Мы остаемся тут, и дело с концом, – заявили предводители выкормков от лица всех. Из гордости они скрывали настоящую причину отказа. Дело в том, что рабочие уже повадились дразнить выкормков за их полное незнание всяких мелочей практической жизни. Это их так обижало, что они не хотели ехать вместе с рабочими.

Цюллингер всячески старался склонить их к отъезду.

– Сверхгерманцы ведь еще со времен великой войны искусны в использовании синих и желтых ядовитых газов! Они выкурят нас, как кроликов, – пояснял он.

– Да чего там толковать! – воскликнула Стефания, а за ней Гера и все предводители питомцев. – Мы верим в твой гений!

– По вагонам! – кричали рабочие, горел уголь в котлах паровозов, тендеры полнились топливом и бензином для автомобилей.

– По вагонам! – уговаривал также и Цюллингер, но выкормки не слушали его. Рабочие не стали долго думать. Они забрали отобранное у сверхгерманцев оружие и уехали. Вечером того же дня достигли они границы, и так как пограничная стража по случаю торжества была пьяна, то они полным ходом счастливо проскочили мимо нее.

Выкормки без сожаления и без понимания происходящего глядели вслед рабочим, не осознавая своего положения. Они по-детски радовались новой свободе, удивлялись тому, что за их спиной не стоит больше надзиратель с кнутом. Многие из них, все еще мало развитые, воображали, что сверхгерманцев уже больше не существует и что, следовательно, все уже в порядке. Но от непривычной бездеятельности они становились беспокойными и задумчивыми. Они оглядывали свои руки, в это утро свернувшие шеи своим тиранам. Так как они росли на вегетарианской пище, кровь и насилие были им глубоко противны. Когда ненависть к мучителям была наконец-то выказана, они ощутили нечто вроде мук совести.

– Может быть, нам не следовало этого делать, – говорили одни.

– Высекли бы их кнутом, как они нас, да и дело с концом, – сокрушались другие. Ну а третьи, самые сознательные, находили себе оправдание в том, что должны были мстить также и за свое одурение.

– Так и мы должны были их, в свою очередь, одурить, – говорили первые, ища в мире справедливость.

А Цюллингер, пока выкормки предавались мудрствованиям, совещался с ближними.

– Что вы думаете обо всем этом? – спрашивал он озабоченно.

– Думаю, все просто, – сказала Стефания. – Мы подождем прихода сверхгерманцев, а пока ты придумаешь средство против их ядовитых газов. Мы спрячемся в штольне, дадим им истратить все их заряды, а потом нападем. Представляю себе, как они запищат!

Гера была того же мнения, но остальные выкормки не отличались кровожадностью. Они достаточно побесновались, их жажда мести была удовлетворена, и они предложили отправить делегацию к сверхгерманцам. Они готовы жить в мире, если их больше не будут тревожить. Это было, по их мнению, справедливое условие, и сверхгерманцы должны были согласиться.

Цюллингер горько улыбнулся. Стефания стала злобно ругаться. Вокруг них собралась большая толпа выкормков, и ученый пытался разъяснить им всю серьезность их положения.

– Мы хотим работать без кнута и иметь детей, как все прочие люди. Если и впрямь еще осталось много злых сверхгерманцев, кроме тех, кого мы сегодня утром убили, то они должны быть достаточно понятливы, чтобы оставить нас в покое. Иначе ведь мы можем еще убить многих из них! Они нас били кнутом и одуряли. За это мы покончили со многими из них, теперь мы квиты. – Так отвечали выкормки, внимательно выслушавшие Цюллингера.

– Бараньи вы головы! – закричала вдруг Стефания, не давая больше говорить своему двоюродному брату. – Вы хотите иметь детей, как другие люди? Да разве вы не знаете, что сверхгерманцы обесплодили вас? Вы все просто-напросто рабочие волы!

Тут выкормки стали грустны. Цюллингер вынул из кармана записную книжку.

– Пятьдесят из вас остались способными к деторождению, – сказал он, утешая их, и огласил номера этих счастливцев. Оказалось, правда, что из этих пятидесяти выжило не более половины. Они были горячее своих товарищей, с большим пылом бросались в бой, и потому многие погибли.

– Значит, вы будете производить детей, – сказали выкормки своим способным братьям и сестрам, – и ваши дети будут принадлежать всем нам. Мы будем работать ради их блага и защищать их. Конечно, нам следовало бы обесплодить большинство сверхгерманцев – так же, как они обесплодили нас!

– Арнольд, скажи же что-нибудь! Ведь ты же наша опора! – горячо накинулась на него Стефания, не зная, как быть дальше.

– Итак, – взял слово Цюллингер, – мы, прежде всего, выроем ров и насыплем вокруг заводов Кноббе кучи земли. Пусть сверхгерманцы чувствуют к нам уважение. В остальном мы последуем твоему совету, Стефания. Конечно, я не могу так скоро изобрести средство против ядовитых газов, но эти угольные копи кажутся мне очень удобными для нас. Мы выберем самую длинную штольню и начнем в конце нее буравить выход наружу. Только надо действовать со всей возможной поспешностью! Идемте же, дети мои. – Он распределил работу, и выкормки, начинавшие уже скучать, от усердия чуть не сбивали друг друга с ног. Сам он пошел со Стефанией, Герой и самыми ловкими из выкормков в помещение, где хранились яды для одурения. Там стояли огромные бочки, полные вредоносной жидкости. Тут он принялся за изготовление особых ядовитых бомб. Он наполнял большие железные реторты взрывчатым веществом и пропитанными ядом шлаками. Эти адские машины он заставил закопать в разных местах глубоких шахт и протянуть от них провода к поверхности земли, чтобы в нужный момент можно было привести их в действие. Самые опытные по части земляных работ старались изо всех сил. Бомбы были закопаны, а на следующее утро вал и ров были уже готовы. С каждым часом углублялась штольня, готовя выход беглецам.

Стража, стоявшая на валу, не спускала глаз с широко раскинувшихся кругом полей, но ни один сверхгерманец не показался на горизонте. Выкормки начинали уже посмеиваться над опасениями Цюллингера. Весело было на заводах Кноббе. Все работали от души,