Читать книгу - "Торговец вольного города 3 - Зигмунд Крафт"

За мной пришли Плющеев, Лопухов и ещё один охотник из новеньких. К счастью, прихватили с собой свитки и нормальную еду, а то от фруктов и прочей местной пищи мои кишки были не в восторге. Местным я оставил светошумовые и дымовые гранаты, которые вполне могли помочь при новом нападении. На строительство новых лодок у соседей уйдёт от трёх месяцев, так что время на подготовку есть. Но тануки считали, что те нескоро сунутся, так как будут считать, что здесь есть сильный маг.

Про точку входа я рассказал, чтобы знали, где искать или ждать в случае необходимости. Смысла скрывать не видел, они ведь наверняка всё равно проследили бы за нами. Я же так соскучился по дому, что не хотел идти по Изнанкам, выбрав короткий путь.

Тануки оказались тихим и мирным племенем. А ещё они могли работать на меня — собирать макры в обмен на защиту, например. И ведь это, по сути, ничего не стоило бы. Но обо всём следовало заранее хорошо подумать.

Глава 27

Я шёл по улицам города, наслаждаясь мягким теплом весеннего солнца, когда вдруг наткнулся на знакомую фигуру. Она сжимала подмышкой широкий тубус и куда-то спешила с недовольным выражением лица. Поймал себя на мысли, что начал глупо улыбаться и захотел с ней поговорить.

— Елена Григорьевна! — воскликнул, приветливо помахав рукой. Обратил внимание, как её лицо озарилось искренним счастьем. Сразу приятно на душе стало.

— Сергей Константинович! Как здорово вас увидеть! — ответила она, подойдя ближе. В её голосе звучала весёлость, которая мгновенно подняла мне настроение.

— Я только что думал, где бы выпить чашечку кофе. Может, составите компанию? — предложил девушке, указывая в сторону уютного кафе с террасой.

— С удовольствием, — ответила Елена, её глаза светились теплом.

Мы направились к кафе, где аромат свежесваренного кофе, смешиваясь с запахом выпечки, окутал нас, как мягкое одеяло. Сев за столик, я сразу же поинтересовался о содержимом тубуса.

— Да так, мои рисунки, ничего примечательного, — смутилась она.

— Куда-то относили? Показывали?

Елена тут же сникла. Видно было, что тема ей неприятна.

— Ничего необычного, снова отказ. Наверное, дядя прав, нужно найти более серьёзное занятие.

— Что вы такое говорите? — нахмурился я. — У вас определённо талант!

— Не нужно, Сергей Константинович. Эта лесть неуместна, — грустным голосом ответила она. Стало нестерпимо жаль девушку. Похоже, я и правда влюбился, раз так на неё реагирую.

— Елена Григорьевна, я считаю, что ваши работы уникальны. Мои слова идут от чистого сердца, а картины мне действительно нравятся! — голос был полон искренности. — Не опускайте руки. Возможно, всё ещё впереди.

Она подняла взгляд, и в её глазах блеснула надежда, но разочарование ещё было написано на лице.

— Спасибо, — произнесла Елена с лёгкой улыбкой. — Всё равно будет сложно…

— А можно мне посмотреть ваши картины? У вас ведь есть что-то с собой? — поинтересовался я, смотря на тубус, который сейчас был подвешен за ремешок на стул.

С лёгким колебанием она кивнула и взяла, аккуратно раскрыв его. Внутри находились пейзажи, каждый из которых словно переносил в другой мир. Один из них сразу привлёк внимание — восход солнца над побережьем, залитый тёплыми оттенками оранжевого и золотого. Интересно, она с натуры рисовала? Или это фантазия? Нет, слишком реалистично. Но точно Изнанка, не наш мир.

— Этот… Он просто великолепен, — восхищённо произнёс я. — Можно его купить?

Просто сиюминутный порыв. Хотелось как поддержать девушку, так и действительно приобрести пейзаж. Такой совершенно не стыдно повесить на виду хоть в кабинете, хоть в гостиной. Рамку только купить.

Елена, удивлённая и слегка смущённая, поспешила отказаться:

— Но… Я не могу взять деньги за это. Это просто… Я не знаю… — её голос дрожал от растерянности. — Берите… Как подарок…

На что я с упрямым видом покачал головой:

— Нет, вы должны принять это. Пожалуйста. Это не просто покупка, а инвестиция в ваш талант. Моё искреннее намерение, а не попытка утешить.

Смятение на лице девушки постепенно сменилось на застенчивость. В конце концов, она уступила. Я же, улыбаясь, оставил деньги на столе, чувствуя, что делаю что-то хорошее. Всё так же неуверенно она приняла купюру и, немного поколебавшись, положила в свой кошелёк.

Полтора часа пролетели, как десять минут. Елена действительно бывала на Изнанке с родственниками. Её младший брат тоже поддерживал увлечения девушки, но вся остальная семья — нет. Они считали это юношеской блажью, мол, само пройдёт со временем. Но при этом не мешали, покупали картон, кисти, краски, причём дорогие, профессиональные вещи. И всё же не упускали случая в очередной раз намекнуть, что пора бы взяться за ум.

Я уже давно знал: она и есть та самая девушка, на чей день рождения меня звали. Также Елена на полтора года старше, ей уже двадцать лет. Но это совершенно не чувствовалось, казалось, девушка гораздо младше. В ней ощущалась некая детская непосредственность, но не инфантильность. Она словно была открыта миру своим нежным сердцем, будто никто не посмеет его ранить. Её хотелось защищать. Ни с одной женщиной мне ещё не было так комфортно.

Вскоре мы перешли на «ты» и просто имена. Казалось, будто знали друг друга давно. Если бы не напоминание моего человека, который следовал как охранник в стороне, наверное, я просидел бы с ней до самого вечера.

Наконец, мы вышли из кафе. Было немного грустно, но я не обнадёживал себя. Вполне возможно, через месяц эта простачка мне наскучит.

— Спасибо за поддержку! — произнесла девушка, и её лицо озарилось улыбкой. — Это много для меня значит.

— Всегда рад помочь, — ответил я. — Надеюсь, скоро ты увидишь, как твой талант будет признан.

Я действительно желал этого. Неужели художники в Кустовом не ценятся? Или ей просто не везёт? А может, без одобрения Бориса Катопумова никто не решится открыто поддержать.

В следующий раз мы увиделись с Еленой через две недели, на праздновании завершения сделки с её дядей. На самом деле, приглашён был лишь мужчина, остальные гости на его усмотрение. До моего сведения донесли лишь число.

Также присутствовал наследник Пётр, но без Яны, и Константин, средний брат. Я впервые видел младшего, шестнадцатилетнего Павла. Ещё были Григорий и несколько охотников рода.

Григорий и Борис сразу заметили тот пейзаж, что я купил