Читать книгу - "Фантастика 2026-54 - Рейн Карвик"

а дорожки были все в грязи. И где раздобыли в это время года? К тому же ни одна хозяйка не разрешит в грязной обуви или с грязными ногами топтать такую красоту. Работы на её создание уходило много, труд ткачихи кропотливый и не терпит суеты. А здесь явно полное неуважение к чужому старанию.

«Странно как-то всё , — крутилось у меня в голове. - Вроде дом добротный и ухоженным выглядит снаружи, а внутри грязно, словно нет здесь хозяйки. Что здесь происходит?».

Дядька подошёл к висящей лампе по центру и зажёг фитиль.

В комнатке расположены узкие топчаны в два яруса вдоль двух стен напротив друг друга. Человек двенадцать расположиться могут спокойно, правда дышать здесь будет нечем из-за скученности.

Такие были в гарнизонной казарме. Поверх лежат тюфяки, набитые сеном без шкур, одеял и подушек. Небольшое оконце затянуто пузырём, зато не запотевает и не обрастает наледью, как на стекле. У входа притулился небольшой сундук, с одной стороны, а с другой — табурет с бадейкой и кувшином внутри для умывания, рядом отхожее ведро под крышкой.

В помещении гораздо теплее, чем на улице, но и особой жары не ощущается, словно дом плохо протоплен.

«Вокруг лес, а они на дровах экономят», — промелькнула мысль.

- Не слишком уютные хоромы, но одну ночь перекантоваться сойдёт, — выдал заключение дядька Степан. - Выпускай своих зверей, а то они совсем одуреют. Тюк с твоей постелью занесу, в уголке тебя устроим со всеми удобствами. Я мигом, а ты никуда не ходи, — подался на выход, а я поспешила сделать свои дела и высвободить котиков.

«Фух, на улицу бежать не пришлось», — выдохнула с облегчением.

Чернов поставил короб на сундук, поэтому решила его здесь и оставить. Глори и Лаки поспешили выбраться из вынужденного заточения и принялись первым делом изучать пространство. Достала их миски и выложила мясо, которое заготовила порционно ещё загодя и теперь хвалила себя за предусмотрительность. Но мои питомцы не спешили бросаться на корм, а решили прежде проверить все лежанки.

«Сено мышами пропахло? Тогда они своё занятие так быстро не оставят , — вздохнула и принялась оборудовать им лоток. - Воды им ещё нужно свежей поставить», — вдруг вспомнилось мне.

Я вышла из комнатки. Старушка выставила котелок с непонятным содержимым и кромсала буханку тёмного хлеба. Решила попросить дядьку Степана занести наши припасы, таким скудным ужином служивые не утолят голод, а лишь раззадорят его. Последний раз мы плотно позавтракали у Елены Дормидонтовны, а в дороге лишь раз перекусили пирожками, запивая холодным взваром.

- Хозяюшка, где чистой воды можно набрать?

Женщина вздрогнула от моих слов и чуть было не присела здесь же на месте. В глазах застыл страх от моих слов.

«Что здесь происходит?» — в очередной раз задалась вопросом.

Вдруг с улицы раздался шум и пару выстрелов. У меня душа ушла в пятки, а старуха упала на колени и заголосила. Я такое только на похоронах видела. От её завывания у меня волосы встали дыбом и напал ступор. Стоило укрыться куда-нибудь от греха подальше, а я с места сдвинуться не могла.

Мои котики выскочили из комнаты и принялись метаться по всему дому. Только благодаря этому начала приходить немного в себя и усиленно соображать. Сердце заходилось в груди от волнения и неведения, никак не хотело успокаиваться. На улице явно происходил бой, однако непонятно было, кто напал на хутор, который огорожен частоколом в два человеческих роста.

«Нужно что-то делать. А что делают в таких случаях? — крутилось вихрем в голове. - Где здесь в избе можно укрыться? Не на печь ведь лезть».

- Цыц! Хватит голосить, — пришлось прикрикнуть на бабулю, чтобы успокоилась и призвать к порядку. - Где можно спрятаться?

Старушка опешила на мгновение от моего крика и замолчала, выпучив свои зенки. Дальше шустро соскочила и взялась сдвигать половичок под столом, обнажая крышку подпола. Такое резвости я совсем не ожидала.

Крышка откинулась очень легко и бабуся первой нырнула в темноту. Мои коты рванули следом за ней, а я успела высвободить лампу над столом. Благо сообразила взять её тряпкой, чтобы не обжечься ненароком. Сгребла по ходу половичок вниз и закрыла за нами крышку.

Подполье было огромным на всю площадь дома. Передёрнулась от свежести, но верхнюю одежду я снять не успела и сейчас радовалась этому факту. Здесь запросто можно было обустроиться со всем комфортом. Территория была поделена на несколько клетей и на одном из них висел огромный амбарный замок. Вот именно к этому замку женщина и кинулась в первую очередь.

- Его нужно открыть, — обернулась на меня, глянула растеряно. - Эти ироды Ксанку с детьми там заперли. Связали их и рты заткнули, чтобы помощь не позвали. Сколько дней уже глумятся над нами, а помощи ждать неоткуда.

Сразу сообразить, что к чему не могла. Осознание приходило постепенно, словно волны прибоя. Так и меня прибило, когда поняла,, о чём толкует бабуся.

- Так, вроде почтовый обоз пару дней, как через вас прошёл, нам об этом тот лешак сказал, — пыталась найти что-нибудь подходящее, чтобы сбить замок. - Есть какой-нибудь камень или топор?

- Топоры и оружие всё отобрали давно, но в кадке с капустой есть груз, — кинулась в другую клеть. - Может, и сгодится. Эти каторжники капусту не больно-то жаловали, они всё больше на мясцо налегали, — выдала со злостью в голосе. - Обоз стороной прошёл, они у нас нонче не задерживались.

- А где ваши мужчины?

Мы старались разговаривать потихонечку, но вопрос старушка услышала. Она вышла с довольно-таки крупным голышом в руках и протянула его мне, глядя в глаза. Лампа плохо освещала, но горящие глаза женщины я увидела. Наверху будто бы был совсем другой человек, а не эта решительная бабуля.

- Сеньку сразу придушили. Он пытался нас предупредить, да не успел, — голос женщины заметно дрожал. - Жену его снасильничали, и она вздёрнулась, не захотела с позором на этом свете оставаться. Даже грех её не остановил. Их так вместе в амбар на холод и определили, — смахнула слезу и продолжила. - Сынок с отцом и внуками заперты в бане сидят. Мальчишек выпускают только для управы скотины и дрова с водой в дом натаскать, а у старших руки и ноги зашиблены. Не работники они теперь, — вздохнула с затаённой тоской,