Читать книгу - "Фантастика 2025-40 - Ольга Ярошинская"

не испытывала. А когда она плакала ночами, домовой сидел рядом, смотрел сочувственно круглыми желтыми глазами и нежно слизывал слезы с щек.

Итсаску и Серж были единственными, кто постоянно навещал ее в эти дни, тормошил, заставлял гулять и тренироваться. В ней все еще бродила сила Матери, хоть ее интенсивность схлынула после сражения. Настя ждала, когда Мать вернет себе ее всю. И оставит ее окончательно опустошенной. Интуиция подсказывала, что долго она после этого не проживет. Слишком привыкло тело к постоянному току энергии.

Локи и Рита уезжали в Ирландию. Они заехали в агентство попрощаться. Пришел и Диего, невесть где пропадавший все это время. Рита, обнимая Настю, не могла сдержать слез.

— Все будет хорошо, земная, — врала она, перебирая Настины волосы. Настя кивала, слушала ее хрипловатый голос, обнимала крепко, как сестру. Ведь Рита тоже страдала от гибели графа Виттури. Она любила его. Но в то же время у королевы ведьм был Локи.

Рита знала, что вряд ли увидит Настю живой по возвращении. Девушка уже была измучена горем и совсем бы растаяла, если бы не постоянный надзор Итсаску. Вампирша подкладывала ей на тарелку стряпню Сержа и следила, чтобы Настя все съела. Просто удивительно, какое сердце скрывается порой под броней равнодушия и сарказма. Если бы не Итсаску с Сержем, разве Настя выдержала бы так долго?

Рита покачала головой. Вампирша сражается напрасно. Без той связи, что была между графом Виттури и Настей, ни один из них в отдельности долго не продержался бы. Итсаску лишь оттягивает ее конец.

Перед отъездом она дала Итсаску мешочек трав.

— Завари их, если она будет слишком сильно мучиться.

Вампирша странно посмотрела на нее, но мешочек взяла.

Рита намеревалась провести пару месяцев в Баллино, чтобы напитаться силой среди камней и пообщаться с друидами. Локи сопровождал ее. Они теперь были неразлучны. Диего смотрел на них и на Итсаску с Сержем так, что Настя подумала, он завидует этим парам. А он слушал, как взволнованно стучат сердца влюбленных при взглядах друг на друга и прикосновениях. И еще два маленьких сердца, чье биение он уловил своим звериным инстинктом. Рита не сказала, что беременна. Возможно, ведьма сама еще не знала об этом?

Он ушел раньше всех. Крепко обнял Настю на прощание. Пробормотал что-то неразборчивое по поводу того, когда они увидятся в следующий раз.

«Следующего раза не будет, Настя», — подумал он, глядя в потухшие глаза девушки.

Прямо из агентства с маленьким рюкзаком он отправился в аэропорт. Вещи ему были не нужны. Перелет в Эквадор был долгим, выматывающим. Потом еще автобус до деревушки на Амазонке. И наконец он вошел в лес, который встретил его шумно: стрекотом цикад, криками птиц и зверей. Диего медленно разделся, свернул одежду и убрал ее в рюкзак. Затем нашел приметное место: дерево у большого валуна, обернулся пантерой, схватил сумку и затащил ее на верхушку.

Затем пантера мягко спрыгнула вниз. Огляделась и принюхалась. Стрекот цикад не затихал ни на секунду, где-то периодически вскрикивали птицы. В этом шуме Диего предстоит жить. Привыкнуть к нему. Подчинить себе.

Черные пантеры бывают двух видов: ягуары и леопарды. На языке одного из местных племен ягуара зовут дагуар, что означает «как и мы». И черный ягуар нервно дернул хвостом. Он будет продолжать страдать как человек, но будет вести образ жизни зверя. Только в шкуре ему становилось чуть легче, потому что обострялись инстинкты охотника. А тут, в лесах Амазонки, придется выживать. Как раз то, что надо, чтобы пережить потерю Лики достойно. Как она того заслуживает.

И черная пантера исчезла в густых джунглях.

Наташа задержала дыхание перед выходом на сцену. Огни рампы слепили ее отсюда. Но она знала, что когда окажется в центре внимания, то уже ничто не будет иметь значения, только музыка и танец.

Ее обожженные руки были тщательно загримированы. И она больше ничего не боялась. В зале сидели ее хранители: ангел и демон. Впереди новый театральный сезон, новые спектакли, новые вызовы и преодоление себя. Но они всегда будут рядом с ней. Такие разные, такие непохожие, вечно пререкающиеся, ссорящиеся, но ради нее готовые на все. Демон, который влюблен в танец, придает ей чувственности и страсти в исполнении. Ангел, который управляет музыкой, дарит неукротимое стремление к возвышенному идеалу в искусстве. И она, новая королева балета. Избранная небесами для того, чтобы сделать этот мир чуточку прекраснее.

Наташа закрыла глаза, ловя последние аккорды перед своим появлением. И, растворившись в роли, преобразившись в принцессу-лебедя, она выплыла на сцену под аплодисменты поклонников.

ГЛАВА 20

Свобода от всего. Больше ничто не держало его.

В белом пространстве не было тела и чувств. Самаэль парил над всем, был всем… Его сознание больше не отягчено ни страданием, ни мыслями, ни желаниями. Но что-то мешало окончательно перевоплотиться в дух и приковывало нитью, что была тоньше волоса, какое-то воспоминание мешало, рудимент чувства, что-то мелкое, но очень болезненное, как мелкий камушек, что порой мешает людям идти вперед.

Воспоминание, которому он поначалу в ослепительной белизне своего нового существования не мог дать определения. Это был голос, слов он не улавливал. Только отдельный звук. А потом зеленый цвет чьих-то глаз. Таких печальных глаз, что нить притяжения натягивалась. Эти глаза то и дело появлялись в ослепительной белизне его сознания. И он вспомнил, чьи глаза так внимательно смотрят на него. А потом вдруг почувствовал все на свете, задохнувшись от нахлынувших чужих эмоций. Теперь он был везде и знал все, включая огромное отчаяние и тоску Насти.

Голос прозвучал вокруг, обволакивая его, качая на волнах резонансных высот.

— Теперь, сын мой, твое пребывание на земле завершено. Ты принес себя в жертву, испил до конца чашу и прощен за непослушание. И я вновь спрашиваю тебя: возьмешь ли ты свое предназначение или снова отвергнешь его?

Самаэль помолчал, взвешивая свое решение.

— Не хочу быть таким, как ты, Отец. Ты равнодушно смотришь на все. Все тебя лишь забавляет. Я не могу так. Я недостоин править.

— Неужели тысячелетия изгнания не научили тебя ничему? Разве ты не понял, что единственный способ помочь этому миру стать таким, как ты хочешь, — это стать для него всем? — Голос звучал устало, грустно. Самаэль помимо воли почувствовал боль Отца.

— Ты отверг меня…

— Глупец… Если бы я отверг тебя, смог бы ты быть там, где хотел быть, с людьми, мог ли бороться за них так, как сражался все это