Читать книгу - "Русич: Бей первым. Колонист. Генезис - Владимир Геннадьевич Поселягин"

для взрослого мужика они годятся, таскать их за собой по глубокому снегу, но я решил, что они и мне по силам. Купил. Сложил туда вещи, шкуру снизу, и вернулся к саням. Истопник продолжал храпеть, и никто к саням не подходил, всё на месте, я проверил. Дальше я завернул шубу в одеяло, не очищая её от сена, чтобы получился тюк и никто не понял, какое драгоценное богатство скрывается под одеялом. Всё же шубы, особенно боярские, имеют свой пошив, и их легко определяют, а я не хотел бы так спалиться. К тому же стоят они очень много. Ну и остальные свои вещи убрал. Охотничью рогатину и лук с колчаном сверху положил, как и лыжи. Вот, мол, я охотник. Нож охотничий повесил на ремень, да и обеденный тоже, после чего только занялся истопником, вороша сено, раздел его, освободив от своих одеяний, связал в тюк и спрятал его в вещах на охотничьих санках, потом переодел того в свою одежду и, всунув в руку вторую, нераскупоренную бутылку хлебного вина, вернулся на торг. Всё, дальше истопник пусть сам крутится. Помог мне, но в дальнейшем его помощь мне будет не нужна, я уж как-нибудь сам. А за помощь я расплатился – двумя бутылками вина.

Тут на входе бабки торговали пирогами, в ящиках их перевозили, утеплённых сеном, я купил с капустой кусок, ещё тёплый, а к нему у бабки нашлось мясного бульона, вот он был горячим, и тут же при ней спокойно, но быстро поел. В желудке появилась сытая тяжесть, и по телу стало разливаться тепло. Хорошо-то как. Подумав, я купил сразу два пирога с капустой, они четвертинками нарезаны были, тут у соседей приобрёл небольшую корзинку, туда мне их и уложили, завернув в полотенце, его тоже пришлось приобретать. У этой же бабки я выкупил два полных кувшина с мясным бульоном, по полтора литра каждый, а также с десяток варёных яиц, и это всё убрал в корзину, а её в санки. После этого углубился дальше в ряды.

Сначала я заглянул к кузнецам, приобрёл там два медных котелка, один на два литра, другой на три. Тут же взял и сковороду, кстати, моего бывшего производства. Миску подобрал, ложку и стакан, все оловянные. Поискав, отобрал неплохую лопату, в пути может пригодиться, но края железом не обиты были, чисто для снега. После этого направился в продовольственные ряды, где взял пять кило разной крупы, плюс сверху два кило риса, самая дорогая покупка у меня. Редкость большая. Также купил дополнительно кило сала, в этот раз копчёного, сухарей кило три, половина в виде лепёшек, одну краюху свежего хлеба, ну и взял ещё горшочек мёда, травяной чайный сбор тоже взял. Бутылку хлебного вина, но это для согрева и растирки. Соли и перца мешочек не забыл. После этого направился в следующие ряды, буксируя санки за собой. Тяжеловаты стали, причём заметно, но буксировал спокойно, поглядим, как на глубоком снегу те будут себя вести. Вот в рядах, где были купцы, что торговали тканями, я взял кусок парусины, три на три метра, плотная ткань для навеса тоже годилась, но я накрыл ею всё, что находилось на санках, и приобретённой тут же верёвкой увязал, теперь точно ничего не вывалится, даже если санки лягут набок. Однако это не всё, я ещё такой ткани взял, шесть на семь метров, свернул в тюк, вдруг лагерь в лесу разобью, да не вдруг, разобью, для шатра понадобится. На этом всё, остальное у меня было, так что, покинув торг, я стал буксировать санки дальше. Чтобы освободить плечи и руки, я перекинул петлю верёвки на пояс и так шёл, а санки буксировались за мной. Руки теперь свободны.

Не успел выйти к замёрзшему порту и реке, а уходить я решил на тот берег и дальше в лес, как заметил суету людей.

– Что случилось? – спросил я пробегавшего мимо невысокого мужчину в одежде мастеровых.

– Благодетель наш едет, сам князь Василий Дмитриевич, – успел прокричать тот, пробегая мимо.

А это шанс. Можно и не возвращаться, чтобы доделать это важное дело. Никакого преклонения перед тем, что Василий местный правитель, я не испытывал, как уже говорил, у всех кровь красная, так что решил сразу разобраться с ним, сделал и забыл. Поэтому, определив, откуда и куда едет процессия, а сегодня были похороны князя Вознесенского, тот, видимо, в церковь направлялся на отпевание, по времени сходится, обед близился, поэтому, подскочив к ближайшей лавке, я попросил продавца присмотреть за санками. Мол, никогда князя не видел, хочу посмотреть, так что тот обещал приглядеть, ну а я рванул в сторону процессии, приготовив нож засапожный, баланс неплохой, спрятал его в рукав. Добрался нормально, в первые ряды мне не нужно, так что, скрывавшись за спиной крупного мужика в одеждах ратника, я дождался, когда Василий будет проезжать мимо, узнал его, несильно изменился, только слегка постарел, и, убедившись, что в мою сторону никто не смотрит, место удобное, метнул нож. Расстояние в двадцать пять метров, сложно, но я попал в глаз, и пятнадцатисантиметровый клинок вошёл, куда нужно. После крика «Убили!» я, как и многие из толпы, рванул прочь, и мне удалось утечь, несмотря на то что поначалу растерявшаяся охрана пыталась организовать кольцо и не выпустить людей, чтобы не дать убийце уйти, раздавая удары кнутами направо и налево, а я ушёл. Добравшись до лавки, посмотрел на продавца большими испуганными глазами и трясущимися губами сказал:

– Там князя убили. Я не видел, но крик слышал. Все тикать, и я тоже побежал.

Продавец так разволновался, что забыл стребовать с меня плату за охрану, верёвки были не тронуты, поклажа на месте, так что я накинул петлю и побежал к порту. Мне удалось уйти, хотя патруль на реке всё же остановил. Но мельком осмотрев, старший у ратников спросил:

– Что там за волнение в городе, не знаешь?

– Говорят, князя Василия Дмитриевича убили. Может, брешут, а может, и нет.

– Да ты что? – разволновался он и тут же скомандовал: – За мной!

Ратники побежали в сторону одной из улиц, а я, выйдя на лёд, энергичным шагом направился вниз по реке, после чего ушёл в лес. По льду уже проскакало несколько вооружённых всадников, некоторые осматривали путников, двое остановили обоз, что шёл от Москвы, но меня это уже не касалось, я ушёл в лес, в самый бурелом. Кстати, яйца из корзины я, ещё покидая лавочника, убрал за пазуху в свёртке, чтобы не помёрзли, остывшие пироги-то их уже не грели. Пироги ладно,