Читать книгу - "Странная Вилма - Лора Лей"

свадьбы додумаешься! Князь степной на черном коне, все как заказывали! Бери — не хочу! Верка, приди в себя! Ты послезавтра домой поедешь, тебе собираться надо, а ты тут… Тьфу!»

Вилма вздохнула, прогнала желание подойти и «помацать» птичку (и хозяина, чего уж скрывать), заодно разогнать налетевших на Гирея восторженных разноцветных дев, встала и решила сходить поесть перед следующим состязанием. Правда, аппетита, почему-то, не было, зато изжога была. Откуда, спрашивается? Эхе-хе…

* * *

Настрой народа после кок-бору описывался фразой «Требуем продолжения банкета!»: зрители не спешили расходиться, кучковались тут и там, вечер еще не вступил в свои права, поэтому организаторы решили провести еще одну игру (а, может, так и было запланировано).

Собственно, судя по составу участников, это скорее был завершающий штрих в картине массового сватовства или предсвадебного марафона, продолжавшегося последние дни и короткие ночи, когда молодежь присматривалась друг к другу, устраивая на окраине лагеря музыкально-хороводные мероприятия в духе «пикапа».

Теперь заневестившиеся степнячки и определившиеся с будущим женихи (эти заявляли о намерениях, нося на голове колпаки с красными полями) могли открыто продемонстрировать взаимные чувства, проверить неопределенные или показать тайные. Для этого предназначались полу-шутливые скачки кыз-куу — «догони девушку».

Всадницы (красиво одетые — это обязательно) выстраивались в линию на старте дистанции метров четыреста, юноши, повторяющие строй позади девушек на расстоянии двадцати-тридцати метров, пускались вскачь по команде судей. Девушки неслись вперед, парни догоняли, чтобы обнять, поцеловать или сорвать с неё шарф, выразив тем самым свои желания в части союза.

Достигнув цели, парень разворачивал коня и становился преследуемым, так как девушка принимала вызов и мчалась за ним, стремясь ударить камчой (кнутом) того, кто выделил ее среди других, чтобы …согласиться.

Если парень не мог догнать девушку, его уделом становился позор и запрет на брак до следующего года. Если же девушка избивала парня кнутом или даже сбивала с коня (были и такие), то это могло значить как согласие, так и отказ, но в обоих случаях жених подвергался насмешкам из-за того, что понес побои от рук женщины. Не айс, понятное дело такой расклад для мужика.

Так что вроде и шутливое состязание, но показательно-говорящее. Как бы то ни было, до прям унизительных ситуаций старались не доводить, заранее договариваясь между собой (как поведал Таалай), но все равно случалось всякое. Если же молодежь конфликтовала всерьез, в игру вступали родители, решая вопросы откупами, уговорами или жесткими разборками, но вне публики.

В этот раз все обошлось без эксцессов, пары сформировались по собственной воле, довольные родители пошли обговаривать окончательно условия браков детей, зрители, уставшие от впечатлений отправились на боковую, чтобы скопить силы для последнего рывка — большого пиршества по поводу завершения праздника и проведения брачных обрядов, как обычно. А потом, поутру, лагерь будет закрыт, и кочевники разъедутся по своим «квартирам», чтобы долго вспоминать увиденное и пережитое у берегов Арала.

И никто не предполагал этим вечером, каким драматично-фееричным и возмутительно-невероятным станет завтрашнее закрытие «игр кочевников»…

Глава 54

Вилма с нетерпением ожидала церемонию закрытия праздника, ведь для неё это означало отбытие домой, назначенное на следующее утро после завершения первой части российской миссии по налаживанию связей с кочевниками Великой степи.

Граф Меньшиков уже договорился с казачьим есаулом Петровым о выделении ей сопровождения из числа его подчиненных, написал все необходимые письма и подготовил документы, пообщался с посланниками, что поедут в столицу империи вместе с Вилмой, уведомил хунтайджи Эрдэнэ об отъезде баронессы, получил личные заверения бывшего князя в предоставлении необходимых средств передвижения и обеспечении безопасности для девушки, а также неискренние сожаления из-за подобного решения (по словам посла).

Вилме на мнение Тэмушина было фиолетово, но благодарность за гостеприимство она выразила, вручив степняку кинжал из арсенала григорьевцев, а его матери — «за все хорошее» — одну из купленных на ярмарке шалей, правда, давя в себе при этом жабу, но успокаиваясь мыслями о плюсиках в карму и «облико морале».

Вещи она собрала, морально приготовилась к тяготам пути и расставанию с коллегами… В отношении же остальных чувства были смешанными: вроде и жалко, было интересно и познавательно, да, но осознание «не своего места» возобладало над тягой к продолжению авантюры.

О том, что уехав, она лишит себя шанса узнать поближе необычного парня из «краснознаменных», баронесса Вилма Штурц на пару с кинологом Верой Зуевой, старалась не думать….

«Не думать, я сказала!»

* * *

В отличие от предыдущих дней, финальный начался не по утру, а гораздо позже. Куницын объяснил это тем, что основные мероприятия пройдут ближе к закату и продляться всю ночь — народ копил силы на то, чтобы «оторваться».

Когда солнце покатилось к линии горизонта, на поле развели десятки костров и часть женщин принялись готовить угощение, другая — невест, а мужчины — собираться в группы вокруг женихов, помогая им украшать коней для церемонии или формировать «красную дорожку» из костров, вдоль которых проедут новобрачные, прежде чем шаманы скрепят их союзы волею духов.

И вот момент настал: собравшиеся на поле криками, гудением рожков, боем барабанов приветствовали пары из улыбающихся (в большинстве) разодетых в пух и прах женихов и невест, медленно едущих на лошадях к стоявшим в конце «коридора» шаманам.

Молодые спешивались, по очереди подходили к исполненным важности и серьезности момента святым отцам, выслушивали короткие наставления, окуривались ароматными травами, соединяли руки, глядя друг другу в глаза, кланялись заходящему солнцу и попадали в объятия родных, уступая место следующей паре.

Вилма смотрела церемонию и, как ни странно, проникалась её торжественностью. Да, обряд был необычен для православных, глубокую символику она не понимала, хотя догадки были, но разве это важно? Люди счастливы, новые ячейки созданы, а уж как у них дальше дело пойдет, зависит от них самих.

Вот и последняя пара заключила союз, народ радостно загалдел и, рассевшись на войлочных коврах, устлавших поле, принялся есть, пить, чествовать молодых, родителей, старейшин, гостей и мир во всем мире.

Все что-то говорили, смеялись, и только музыкантам было невесело, потому как их рты и руки занимали инструменты, а не вкусности. Впрочем, чуть позже к ним подходил кто-то из женщин, приносил миски с мясом, лепешками и пиалы с кумысом, чтобы артисты могли утолить жажду и дать отдых пальцам.

* * *

День незаметно сдал позиции ночи, луна, полная и прекрасная, украсила собой небосвод, пиршество продолжалось, и вдруг над полем раздался зычный голос одного из шаманов, который встал, потряс бубном, привлекая внимание соплеменников,