Читать книгу - "Сердце шторма - Рая Арран"

Он с содроганием вспоминал летний Совет. Нет, для людей все прошло идеально, и повелитель остался доволен. Педру даже удалось успокоить его и при этом не выдать сути своего ночного разговора с императором, наделавшего столько шума в кинте.

Но сам он ни на миг не забывал о своей ошибке. Нельзя допустить, чтобы диабу такого уровня мог свободно прийти в Академию, когда вздумается. Как только делегации покинули город, Педру стал наращивать уровни защиты и уже успел дойти до пятнадцати. И не собирался останавливаться. И плевать, что некоторым слабым бештаферам приходится мириться с неудобствами, потому что из них сделали сигнальные маяки. Им же лучше — чем быстрее опасность будет обнаружена, тем больше у них шансов выжить.

К счастью, Александр уже несколько месяцев сидел тихо на своей стороне пентакля. Может, был занят важными государственными делами, а может, наблюдая за учеными, понимал, что некоторые исследования требуют очень много времени и терпения.

Тем более Педру сразу дал понять, что настроен работать медленно и филигранно, высвечивая каждую мелочь. Вера студентка, а не расходный материал, и относиться к ней как к разменной монете он не собирался. Пока. Но колдунья вместо того, чтобы осваиваться и проявлять подобающие ученому сосредоточенность и ясность мышления, с каждым днем все больше теряла уверенность, погрязая в противоречивых эмоциях. И это могло все испортить. Отнять драгоценное время или свести на нет все усилия ментора. Если проблемы с контролем связаны не с природой, а с чувствами, придется сначала разбираться с ними, а потом уже начинать учить.

— Расскажите, что вам известно? — Вера провела пальцами по стеклу, за которым прятались ценные пробирки. — Как формируется связь бештафер и хозяев? И как отражается на крови? И что во власти разума?

Педру быстро переместился за спину колдуньи и пошел рядом с ней. Пока она разглядывала лабораторию, он начал объяснять.

— Колдовская сила ощущается в крови. Она уникальна, как ваши отпечатки пальцев. Это так называемый рисунок силы. Когда колдун подчиняет бештаферу, он буквально вплетает свой узор его в энергию, поэтому в отличие от нас, вы не можете оставаться несогласными. Не можете ограничится безразличным соприкосновением. Воля колдуна всегда направлена на бештаферу. — Он обошел девушку и поднял руку перед ее лицом. — И, как отпечаток ладони на мокром холсте, ваш след остается в нашей силе, укрепляется волей и привязанностью. Колдун словно делает бештаферу частью себя. Это и позволяет проецировать волю человека на дива и отдавать приказ.

Девушка как завороженная смотрела на его руку. Педру сжал пальцы в кулак и отошел в сторону.

— Но и бештафера может влиять на хозяина подобным образом: если окажется сильнее, подчинит хозяина изнутри как паразит, медленно захватывающий все больше и больше власти. Впрочем, это немного другая тема. Когда связь обрывается, отпечаток постепенно сглаживается.

— Идет ломка, потому что рвется выстроенная сеть? Как физическая рана?

— Да, похоже на то. Легкие раны исчезают без следа, но чем глубже, тем вероятнее, что шрам останется на всю жизнь. Неизгладимый след, словно пазы в замочной скважине, только подбери ключ и открой. А порой и вовсе незаживающая кровоточащая рана. Как если погибает фамильяр. Хозяева не всегда могут оправиться. Особенно прямые, кто долгое время владел этим бештаферой. Представьте, сила Анонимуса вплетена в вас с рождения. Она заметна на каждом из Авериных как личное клеймо. Что с вами будет, если его вырвать с мясом? Это не просто отразится на вас, это заденет даже ваших детей и детей ваших детей, если они унаследуют колдовскую силу. Потому что в их фоне будет заложена веками сплетенная сеть, второй половины которой уже не существует, — он немного помолчал. — С обычной связью намного проще, но как вы верно заметили, при разрыве и колдуну, и бештафере все равно приходится проживать ломку.

— И тут уже вопрос воли и привязанности, — Вера с интересом посмотрела на Педру. — Ведь так? Можно ли не дать ране закрыться? Как если заново пройти по ней ножом? Добровольно изменить собственный рисунок, чтобы…

— Чтобы сохранить связь? — Педру прищурился. — Оставить хоть немного света на зарастающей травой дороге… — напомнил он старые образы.

Ему нравились сложные темы, особенно тем, что необходимость объяснять людям, слепым как котята, вещи столь тонкие и эфимерные, заставляла придумывать наиболее понятные сравнения и метафоры. Это поэтично. Как любой поэт, Педру очень уважал сравнения и метафоры, особенно когда слушатели понимали их смысл.

— На следующей неделе вечер фаду, — словно отвлекаясь на сияющую за окном луну, заметил он, — надеюсь, вы успеете посетить его до отлета.

— Конечно! Очень жду, — сразу откликнулась Вера. — Вы ведь будете выступать?

— Разумеется.

От девушки повеяло предвкушением и радостью, и, хотя этого делать совершенно не стоило, Педру позволил себе на миг закрыть глаза и смущенно улыбнуться. Влюбленные студентки — это одно, а восхищенные зрители — другое.

Кроме того, стоило проверить, насколько быстро колдунья совладает с собой, есть вообще смысл вести с ней серьезные разговоры или она уже окончательно видит в нем просто красивого португальца?

Вера улыбнулась немного дежурной вежливой улыбкой, которой всегда встречала песни Педру, и перевела взгляд на колдовские приборы, стоящие на столе, совершенно не обратив внимания ни на его взгляд, ни на то, что он подошел ближе на несколько шагов. Похоже, наука интересовала ее сейчас куда больше романтики. Это хорошо. Это значит, думать она еще способна.

— Все-таки воля первостепенна… Кровь — маяк, но даже в ярком свете нет смысла без движения. И даже в темноте можно идти вперед.

— Помните, я объяснял принцип работы пут подчинения? Когда воля бештаферы заменяется волей колдуна. Если нет пут, воля бештаферы свободна. Но разве это убирает из уравнения вас?

Брови девушки вопросительно изогнулись:

— Хотите сказать, мы тут из-за меня?

— Хочу сказать, что укрепляться и проявляться связь начала не после выматывающей ночи на берегу океана, а после того, как за нее осознанно начали цепляться. Я позвал, вы откликнулись. Показал, вы увидели. И ничего удивительного бы в подобном развитии событий не было, если бы не… — Он покрутил в пальцах пробирку. — Одной лишь волей? Вы знаете, что подобное считается возможным только в одном случае?

— Фамильяры?

— Да.

— Как? Даже Анонимуса привязывали на кровь, когда передавали Мише. И дядя перехватил его, потому что поил кровью.

— Никогда не стройте теорий и предположений только на одном примере. Особенно когда существуют другие. Например, ваш дед. Думаете, он поил фамильяра кровью? В четырнадцать лет? Мне также известно достаточно случаев, когда какой-нибудь младший отпрыск