Читать книгу - "Фантастика 2025-40 - Ольга Ярошинская"

— Заживет как на кошке, — оттолкнул Настю Диего. Его зеленые глаза с тревогой искали Лику, только она была нужна ему. Он знал, он поклялся себе, что теперь все будет по-другому. Он расскажет ей все. Признается. Больше терпеть не было сил. Когда он обнимал ее мгновения назад, то понял, что она — смысл его жизни. Довольно тайн и недомолвок. Он не станет больше скрываться.

Возглас Риты заставил обернуться: граф Виттури вырвался из черной тучи убегающей Дикой Охоты с белым телом в руках и приземлился на землю. Ангел лежала в руках демона, безжизненно запрокинув голову и свесив руки.

Диего бросился к ней.

Настя никогда не видела графа Виттури скорбящим. Лицо Самаэля застыло как маска, в глазах плескались тьма и ярость. Он положил Лику бережно на землю, с любовью дотронулся до ее лица.

— Нет! — Диего упал на колени перед Ликой. Приподнял ее, отчего рваная рана на шее ангела раскрылась. Он прижал ее к груди, глаза наполнились слезами.

— Проснись, проснись… — шептал он, покрывая ее лицо поцелуями.

Рита спрятала лицо на груди у Локи.

— Ты можешь воскресить ее. — Диего вдруг повернулся к Насте. — Прошу! Верни ей жизнь, прошу тебя!

Было страшно смотреть, как он плачет.

— Она не может, — тихо ответил граф Виттури.

— Лика рассказала, что Настя воскресила птицу. Она может! Пожалуйста, Настя!

— Диего, даже если Настя может возвращать жизнь, то над Ликой она не властна: ангелы — создания Отца. Лика прошла свой путь. Она расплатилась по тому долгу, что у нее был перед Небом. — Граф мягко положил ладонь на плечо оборотня, но тот сбросил его руку. Прижав к себе Лику, Диего начал укачивать ее как дитя.

— Ты лжешь, вы все лжете! Ты заставлял меня скрываться от нее! Мы могли быть счастливы! — Голос парня срывался.

— Нет. Лика полюбила однажды смертного, чьим хранителем являлась. Она преступила закон и была наказана. Если бы она снова полюбила, то умерла бы без возможности прощения. Ты сделал все верно, Диего, поверь мне.

— Я не верю! Никому больше не верю! Ни во что не верю!

Он корчился от боли, прижимая к себе ангела, глухо рыдая. Насте было больно смотреть на него, а на графа еще больнее, казалось, демон переживает и боль потери Лики, и боль Диего. Сама она была так ошеломлена происходящим, что не могла реагировать. Ее словно парализовало на месте, и она могла только наблюдать за скорбью остальных. Даже Итсаску проявила сострадание и прикрыла обнаженное тело Лики своим жакетом, пожав мимолетно ей руку.

Насте хотелось плакать, кричать, но она стояла столбом, впитывая в себя боль остальных. Как бы ей хотелось, чтобы все было не так! Все это время она надеялась, что Лика спаслась, что все их усилия были не напрасны.

Когда Цезарь подошел к ней и обнял, только тогда она поняла, что ее бьет дрожь, и только от прикосновения ее как будто бы отпустило, глаза наполнились слезами, ослабли колени, всхлип вырвался из груди.

Цезарь молча похлопал ее по спине. Потом отпустил, передавая графу Виттури. Она оттолкнула его, не осознавая, что силы в ней по-прежнему огромные. Он отлетел на приличное расстояние, но приземлился на ноги. Она вдруг обрадовалась, что может выразить боль потери по-другому, через ярость, и снова нанесла удар. Слезы жгли глаза, она била вслепую, выплескивая и горечь потери, и гнев оттого, с какой легкостью он передал ее Ноктурне, и пытаясь избавиться от адреналинового заряда после боя, который все еще мешал воспринимать реальность адекватно. В ней опять было слишком много силы, от которой было дурно, поэтому, когда он, уклоняясь от одних ударов и отражая другие, подобрался к ней поближе и прижал к себе, она почувствовала, как к нему перетекает лишняя сила, обмякла на его руках и наконец-то свободно и глубоко расплакалась, освобождаясь от боли.

— Зачем ты подчинился ей так?

— Это было необходимо, — прошептал он ей на ухо, все сильнее прижимая к себе. — Иначе ты никогда бы не проснулась.

— Но все напрасно… она умерла…

Граф выпустил ее, вернулся к Лике, по его знаку Локи оторвал скорбящего Диего от тела, оборотень вырывался, его черты менялись от звериных к человеческим, он пару раз попытался укусить Локи, но тот был сильнее.

Самаэль в последний раз провел рукой по лицу Лики.

— Прощай, мой ангел.

Он положил ладонь ей на грудь, и яркий свет на мгновение ослепил всех, поглощая навсегда человеческую оболочку ангела. Диего взвыл, а потом, сдаваясь, обмяк в руках Локи, и тот отпустил его.

Настю качало, в глазах то и дело темнело, внезапная слабость плотным туманом окутала ее сознание. Она не сразу почувствовала, что граф Виттури снова рядом. Он гладил ее по голове и плечам и не сразу понял, почему ее куртка на плече такая жесткая и влажная.

— Ты ранена, — угасая, услышала Настя.

Она очнулась в агентстве, плечо было плотно забинтовано, все болело, но больше всего — ее душа. Без Лики мир казался совершенно пустым, ненужным и грязным. Она повернулась на бок и снова закрыла глаза.

Ее разбудило мерное постукивание ложечки в чашке. Кто-то помешивал что-то очень ароматное, Настя невольно проснулась. Рита сидела рядом с ней.

— Присядь и выпей. — Ведьма помогла ей приподняться и сунула в руки горячую чашку с чем-то похожим на густой бульон. — Это вернет тебе силы.

— У меня их предостаточно. — Настя покорно выпила бульон и вернула чашку Рите.

— Граф сказал, что ты можешь попробовать залечить рану.

— Какой в этом смысл? Нас мало, мы все умрем, а теперь, без Лики… — Слезы потекли по щекам.

— Смерть Лики не должна стать напрасной! — Рита заглянула ей в глаза. — Прекрати, земная. Не впадай в отчаяние. Попытка с дочкой Ноктурны не удалась, но это было предсказуемо. Ноктурна уже вынашивает новое дитя, страшное и разрушительное. Но она не знает, что ее дочь — Избранная. И еще у нас есть идея, как пополнить наши ряды. Но сначала тебе нужно набрать силы. Граф ждет тебя внизу. Залечи плечо и спускайся. Он хочет тебя куда-то отвезти.

ГЛАВА 14

Самаэль вел машину молча, в тишине салона были слышны только всхлипы Насти. Она отрыла в бардачке пачку бумажных салфеток и всю ее использовала. Демон мог ее понять. Боль потери была известна даже ему. Как она тогда спросила? Не больно ли ему? Чертовски больно, Настя. Так больно, что стыдно признаться себе