Читать книгу - "Я - Красный сын - Николай Миронов"

сидел в маленькой боковой комнате за аппаратной. Там было тесно, сухо и душно от табака. На стене висела карта района, на столе лежали две закрытые папки, полевой телефон и машинописный лист.

Кроме Князева в комнате находился только незнакомый капитан МГБ — худой, аккуратный, с аккуратно выбритым лицом.

Основное совещание уже прошло без меня. Но оно и понятно. Все уже выслушали всё, что им было положено, остался только «приглашённый умник».

— Садитесь, Петров, — сказал Князев и кивнул Волкову, который закрыл за мной дверь.

Я сел.

Капитан открыл папку, сверился с каким-то листом и только потом посмотрел на меня.

— Петров Иван Петрович. В период инцидента вы привлекались к технической работе на объекте. По факту случившегося предупреждаетесь о неразглашении. Обстоятельства происшествия относятся к закрытым материалам. Любые разговоры о произошедшем на объекте вне служебной необходимости будут расценены соответствующим образом. Вам всё понятно?

Сразу перешли к делу. Это хорошо.

— Понятно.

Значит, удастся закончить со всем быстро.

— Вопросы?

Я не раздумывая ответил:

— Всего один… Когда отъезд?

Капитан мельком глянул на Князева. Тот ответил сам:

— Сегодня.

Вот и хорошо.

— Куда меня направят? — спросил я.

— Сначала в Москву. Дальше всё узнаешь.

Капитан подвинул мне лист.

— Подпишите.

Я взял бумагу и моментально всё прочёл. Всё было составлено грамотно и без лишних фантазий: участвовал в техническом обеспечении; сведениями о специальном грузе не располагаю; обязуюсь не разглашать обстоятельства служебного инцидента. Ничего лишнего и подозрительного. Сухой язык государства.

Я поставил подпись.

Капитан убрал лист обратно в папку, коротко кивнул Князеву и вышел.

Князев дождался, пока за ним закроется дверь, потом нажал кнопку на полевом телефоне.

— Дежурного ко мне через восемь минут. И начальника связи тоже.

Он положил трубку и только после этого посмотрел на меня. В комнате стало заметно тише.

Князев не спешил говорить. Он ещё раз просмотрел бумаги, перевернул один лист, потом наконец поднял на меня глаза.

— Вы вчера вели себя разумнее многих взрослых.

— Повезло… Наверное.

— Повезло? Сомневаюсь. Скорее, вы доказали, что способны верно оценивать обстановку.

Он сказал это спокойно, без всякой похвалы. Просто как констатацию факта.

— А теперь послушайте меня внимательно, Петров, — продолжил он. — То, что случилось здесь, вас больше не касается. Не потому, что вы слишком много увидели, а потому что дальше это уже не ваша линия. Искать будут другие люди.

— Я понимаю.

— Это хорошо. Потому что некоторые на вашем месте начинают путать доступ с доверием. Не советую.

Разумно. Я просто промолчал.

— Сегодня вас снимут с объекта, — продолжил Князев. — Но там, куда вы едете, вам никто ничего объяснять заранее не станет.

— Чернов продавил?

Князев чуть дёрнул углом рта.

— Чернов высказал своё мнение. Наверху его услышали. На этом достаточно.

Я кивнул. Вчерашняя история с контейнером ускорила процесс, но не создала его с нуля. Решение по мне назревало и так.

— И ещё одно, — сказал Князев. — Не стройте из себя человека, которому теперь открыли все двери, Петров. Вас переводят туда, где от вас, возможно, будет больше пользы.

— Я понимаю.

— Надеюсь. Потому что полезные молодые люди чаще всего портят себе жизнь не глупостью, а слишком ранней самоуверенностью.

С этим было трудно спорить. При этом, он мог бы просто не говорить мне этого. В чём причина? Даже не уверен.

Я поднялся.

— Спасибо, товарищ полковник.

— Не за что. Теперь собирайте вещи.

У двери Князев добавил, уже не глядя на меня:

— И запомните: наверху не любят ни суеты, ни самодеятельности.

— Учту.

А затем я вышел в коридор.

Волков ждал неподалёку. Курил у полуоткрытого окна, выпуская дым в светлое утро. Увидев меня, он молча кивнул, затушил сигарету и пошёл вперёд. Разговаривать ему сейчас явно не хотелось, а мне и не требовалось.

По пути мы столкнулись с Зориным.

Вчера он ещё пытался держать лицо. Сегодня лицо держало его из последних сил. Под глазами тень, воротник застёгнут криво, губы сжаты. Из тех людей, кто уже понял, что формально может уцелеть, но назад в прежний вес уже не вернётся.

Зорин скользнул по мне взглядом и хотел пройти мимо, но всё-таки остановился.

— Вас уже вызвали? — спросил он.

— Только оттуда. А вас?

Он явно хотел сказать что-то, но потом передумал. И правильно. Не тот момент, чтобы искать во мне сочувствие.

— Удачи, товарищ Зорин, — сказал я.

Он посмотрел жёстче.

— Если бы я полагался на удачу, то давно бы кормил червей.

Сурово.

И пошёл дальше. Быстрым шагом, будто надеялся обогнать собственное досье. Как по мне, он зря так пессимистично реагировал, судя по тому, что я услышал, его скорее принудят помогать с поисками и только. Никто не станет усложнять ему жизнь без веской причины.

Чернов нашёл меня сам. Уже у жилого крыла, когда я собрал вещи и застёгивал чемодан.

— Значит, забирают, — сказал он без приветствия.

— Похоже на то.

— И правильно. Здесь ты уже всё равно сделал больше, чем от тебя ждали, — говоря это, он кивнул в сторону, — Идём.

Он вошёл в мою временную комнату, прикрыл дверь и только тогда сел на край стола.

— Слушай внимательно, Иван. То, что произошло на объекте… Забудь обо всём.

— В смысле?

— В самом прямом. Не болтай, не лезь, не строй догадок вслух. Если сверху захотят — сами к этому вернутся. Без тебя не потеряются. Понял?

— Да. Я понимаю.

— Хорошо.

Чернов был бледнее обычного и раздражён сильнее, чем вчера, но мыслил по-прежнему ясно.

— Кстати, а куда меня везут? — спросил я.

— Не ко мне, увы. Но и не в Киев.

— Вы ведь знаете куда? Или…

Он качнул головой, всё же сказав мне.

— На площадку КБ-1.

Вот это уже звучало куда серьёзнее.

— Это серьёзное место?

— Именно, — сухо ответил он. — И там от тебя захотят не впечатлений, а результата. Так что можешь приберечь свой нрав.

— Спасибо за совет.

Он усмехнулся без веселья.

— Для тебя это, между прочим, хороший вариант. В Киеве ты бы ещё какое-то время крутился рядом. Там — уже нет... Там всё иначе, понимаешь? Там либо закрепишься, либо откатишься обратно так быстро, что сам удивишься.

— Обнадёживает.

— Я не для