Читать книгу - "Противу други своя - Борис Владимирович Сапожников"

земле, а потому, мыслю я, лучшие люди, надобно идти за тем государем, что порядок нам даст. И потому, — он снова поднял чарку, — пью я мальвазию за короля Густава Адольфа Свейского, покровителя земли псковской. Тот же кто порядка и блага земле псковской желает, пускай выпьет вместе со мной. Тот же, кому порядок не нужен и зла и разора желает он земле и Пскову, пускай ставит чару да уходит невозбранно. Времени ему до рассвета.

Слова эти обращены были к Плещееву, ссориться раньше времени с воровскими казаками и стрельцами Хованский не хотел. Мало ли как оно после обернётся, но если кровь посланника меж ними ляжет, уже не выйдет дело миром уладить, даже самым худым. Лучшие же люди и дети боярские из городов псковской земли выпили вместе с воеводой, потому что никто не желал разорения, особенно от новгородских людей, которых едва ли не в открытую обещал натравить в случае отказа свейский король. Конечно же, письма от него многим из лучших людей показали и прочли до этой встречи, чтобы они к ней были готовы. Князь Хованский, псковский воевода, был слишком предусмотрителен, чтобы оставлять всё на последний момент.

В тот же день Иван Плещеев, посланник князя Трубецкого, покинул Псков вместе со всеми своими людьми и поспешил в Ивангород, новую временную столицу царя Дмитрия, чтобы сообщить тому, а точнее Заруцкому с Трубецким, печальные вести.

Неделю спустя в Псков въезжали передовые кавалерийские отряды шведской армии, хаккапелиты Горна и дети боярские Василия Бутурлина, прозванием Клепик.

[1] Ругодив — русское название города Нарва

[2] Нарва была взята шведским войском под предводительством Понтуса де ла Гарди 15 сентября 7090 года от сотворения мира или 1581 года от Рождества Христова

Глава шестнадцатая

Нестроение в войске

Вести из Тулы, а после и из Пскова вызвали настоящее брожение в ополчении. Казалось, оно просто разваливается, рассыпается на отдельные отряды, никак не желающие дальше воевать заедино. При мне остались лишь конные копейщики, набранные из лучших людей, обеспечивающих самих себя, а часто ещё и послужильца, тоже конного и в какой-никакой броне, подчас получше чем у многих приезжающих в Нижний Новгород дворян и детей боярских. Все хотели воевать, а не торчать и дальше в городе, где всех от детей боярских до посохи гоняют с утра до вечера, натаскивая из них таких ратников, о каких вроде и слышали прежде да только не думали, что снова они будут в русском войске. Особенно же сильно всех смущала многочисленная пешая рать, которая, как справедливо полагали многие воеводы, будет сильно задерживать всё войско, сковывая его буквально по рукам и ногам.

И главным рупором таких настроений стал, конечно же, князь Дмитрий Пожарский. Но не сам, для этого он был слишком умён, понимал, что его могут обвинить в местническом споре и желании занять моё место, поэтому активнее всех возражал мне его родственник, тоже Дмитрий Пожарский, но прозваньем Лопата, видимо, из-за бороды.

— Мы здесь сиднем сидим, — начинал он чуть ли не каждый совет, — а третий ужо вор со свеем бьётся. Новгород Великий да Псков ихнему королю крест целуют, да вместе на вора пошли, а за тем стрельцы да казаки. И ропщет уже народ православный, готов вора принять, потому он сражается противу свеев да немцев, а мы тут сидим без дела. Бока на печи отлёживаем.

И тут с ним было не поспорить, потому что с севера да и из Москвы всё виделось именно так. Также смотрел на события и рязанский воевода Ляпунов, о нём доносили, что он готов переметнуться к Трубецкому с Заруцким и увести своих людей к ним в войско, дабы начать воевать пускай и по зимнему времени, но прежде нежели начнётся распутица, которая сделает дороги непроходимыми, остановив войну. Если уйдёт Рязань, то и прочие города, где я только побывал, да побеседовал с воеводами, вроде Владимира, вполне могут отойти от ополчения и переметнуться к новому самозванцу. Он ведь на самом деле воюет со шведами, захватившими Москву и Великий Новгород, да ещё и Ладогу у них отбил.

Так что теперь мы оказались в крайне неприятном положении, когда и спешка и промедление смерти подобно.

— Нельзя неподготовленное войско против свейского короля выводить, — заявлял я, — потому как это уже не Делагарди с немецкими наёмниками, это королевское войско. Делагарди отхватил кусок такой большой, что и сам не ожидал, потому и пришёл ему на помощь сам король Густав со всей свейской силой.

— А у нас разве не вся сила русская уже собралась в Нижнем? — вопрошал Лопата Пожарский.

Действительно, ополчение росло день ото дня, люди ехали и шли нескончаемым потоком. Не таким полноводным как в первые недели, но и теперь приходили и крестьяне в посоху, и дворяне да дети боярские, кто на добрых конях и в бронях (таких меньшинство), кто на меринах, что не то что в конные сотни, даже к самопальщикам не сгодятся, а иные и вовсе пешком, едва ли не в лаптях да онучах, зато с саблей на поясе и пищалью на плече. И все они хотели драться, не важно с кем, со шведами, занявшими Москву и Псков с Великим Новгородом, с новым самозванцем и его воровскими казаками да стрельцами. Вместо этого их день за днём натурально муштровали да ещё кто, немцы самые разные и немецкие, и гишпанские даже, и литва служилая копейному бою конному обучала, стрельцов гоняли с ратниками с долгими списами, заставляя их отрабатывать на поле построения и манёвры, каких раньше никто никогда не проделывал. Многим хватало того, что в Нижнем платят хорошо да ещё и харчи выдают, самим за жалование покупать не приходится, да и с жильём не так уж скверно. Но куда больше было тех, кто рвался в бой, не желая сидеть, и такие бежали дальше, в сторону Москвы или в Вологду, где мой недавний конкурент в борьбе за место старшего воеводы, князь Роща Долгоруков собирал служилых людей для похода в псковские земли. Целей того похода никто толком не знал, но уж точно воевать он будет, а не сидеть сиднем как мы. Возвращались в свои города и иные рязанские, владимирские и муромские дворяне и дети боярские, не желая и дальше сидеть без дела.

В Нижнему ползли неприятные слухи, что воеводы занимаются тризнолюбством и не спешат выступать, потому как им и