Читать книгу - "Фантастика 2026-44 - Мария Александровна Ермакова"

мрамор самых разных расцветок. Причем этой буйство красок не было безвкусным, наоборот. Белый мрамор плавно переходил в бежевый, который далее сменился голубым. Затем — синим. Потом — зеленым, перешедшим в синий.

Наконец, мы миновали тоннель и вышли к подножию открытой, залитой солнцем долины. Повсюду, куда ни кинь взгляд, стояли добротные дома, разительно отличающиеся от тех безликих каменных мешков, что встречались мне в людских поселениях. Никакого серого камня и унылого однообразия. Каждый фасад — сплошное произведение искусства, украшенное различными изображениями, от цветочков-листочков до батальных сцен. И множество минотавров, снующих по своим делам по широким мощеным улицам.

— Добро пожаловать в Лабиринт, мууаг! — не без напыщенности произнес Муазон, явно наслаждавшийся произведенным эффектом.

— Признаться, я всегда вкладывал в слово «Лабиринт» несколько иное значение. Это что-то темное и запутанное, откуда можно выбраться, лишь хорошенько поблудив.

Быки стали издавать нечто среднее между мычанием, ржанием и ревом осла. Я уже знал, что у них эти страшные звуки означают смех.

— Человече, то, что ты описал, находится глубоко в горе. Сам город перед тобуой. Идем, я провожу тебя к Старейшинам.

Мы спустились вниз по изящной лестнице, вырубленной прямо в горной породе и направились в сторону монументального высокого здания, чей фасад возвышался над остальными постройками, а основанием служила огромная гора. Судя по всему, дом когда-то был высечен прямо в скале.

Идти пришлось долго. С высоты город казался небольшим, на деле же, судя по всему, не уступал размерами тому же Кидонию. Дорогой мы то и дело ловили крайне заинтересованные взгляды немногочисленных минотавров самых разных окрасов. Помня о двадцатилетней добровольной изоляции, нечего удивляться, что наша компашка вызывала подобный ажиотаж.

Наконец, мы добрались до огромной громадины, высеченной в скале. Вход охраняли два суровых воина, вооруженных обоюдоострыми секирами с хищными полукруглыми лезвиями на длинном древке. Я даже название этого оружия вспомнил — лабрис. Наш сопровождающий подошел к ним и что-то промычал. Те бросали удивленные взгляды то на меня, то на Актеона, то на Муазона. Недоверчиво замычали в ответ. Муазон нахмурился и вновь промычал что-то, добавив в голос стали. Дальше препираться стражники не посмели и развели оружие в стороны, освобождая проход.

— Ты мууожешь войти, муаг. Но только ты. Твоим спуутникам дальше хода нет. О них позаботятся.

Обернувшись назад, я поочередно посмотрел на всех по очереди. Актеон, Феодор, Лиа, Менис, Анатол, Богомол… Все они, не сговариваясь, одобрительно кивнули. Я кивнул в ответ, сглотнул вязкую слюну и решительно шагнул в темноту приоткрытой величавой створки.

Александр Коротков

Геомант 2. Последний из рода

Глава 1. Лабиринт

— Тебе не кажется, дорогая супруга, что дело принимает слишком крутой оборот?

— Отнюдь. У мира наконец-то появился шанс на так необходимую ему встряску.

— Последняя твоя «встряска» едва не развалила этот самый мир, если ты забыла.

— Зато после наступила эпоха процветания. Ты ведь можешь смотреть в другие миры. Не делай вид, будто не знаешь, где в конечном итоге оказалась бы Греция, пойди она по пути спокойствия. Всегда найдется кто-то голодный, готовый обобрать сытого до нитки. А то и сожрать.

Мужчина едва не задохнулся от возмущения:

— Демон прорвался в наш мир! И не просто прорвался, а призвал с собой целую ораву своих родственников!

— У него есть противоборствующая сила. Так что само появление демона еще ничего не решает.

Он понял, что переубедить ее не получится и решил зайти с другой стороны:

— Но ты не будешь отрицать, что с появлением мага Земли у нашего сына появился шанс вновь возвыситься?

— Не буду. Но до этого еще далеко. Его дух слаб, а сила разобщена. Внуки потрудились на славу.

— Вот только не доделали все до конца. Пусть теперь расхлебывают.

— Уверена — они уже обратили взор на происходящее у них под ногами.

***

Дверь позади с тяжелым скрипом захлопнулась, оставив меня в одиночестве стоять посреди огромного зала, отделанного мрачным черным, с золотыми прожилками, мрамором. Света редких светильников едва хватало, чтобы осветить узкое пространство по краям зала, так что я не мог оценить его истинные размеры.

В полной тишине раздались тяжелые шаги, чье эхо заметалось от стены к стене, и меня пронзило воспоминание. Я уже бывал здесь. Не наяву, а в одном из видений, что показал мне Глаз Силы в Улье. Значит ли это, что сейчас наступает один из судьбоносных моментов? На всякий случай я подготовил призыв Щита и Меча.

Звук шагов раздавался все ближе, пока на свет не вышел одинокий минотавр. Если до этого я считал Муазона здоровяком, то теперь понял, что крупно ошибся. Выступивший из мрака был на две головы выше меня и раза в три тяжелее. Посеребренная сединой морда и усталые морщинистые глаза прямо намекали на почтенный возраст, но вместе с тем огромный бык источал такую ауру уверенности и силы, что я невольно проникся уважением.

— Я рад приветствовать тебя, последний из клана Якостроф. Признаться, не чаял я, что когда-либо уувижу кого-то из вас. Что привело тебя сюда?

Говорил он практически идеально, без уже ставшего привычным мычания. Лишь немного растягивал «у», но почти незаметно для уха. Думаю, очень немногие, если не будут видеть собеседника, смогут догадаться, что разговаривают не с человеком.

— И я приветствую тебя...

Он понял намек:

— Прости, совсем забыл про манеры. Меня зовут Агатон, я представляю народ минотавров.

— А меня зовут Димитр. Я пришел, чтобы...

Однако бык поднял руку, призывая меня к молчанию. Чуть потянул голову вперед, шумно вдохнул, отчего его ноздри затрепетали.

— Я чую в тебе знакомый запах. Ты действительно потомок клана. Но в то же время в тебе есть что-то еще. Или кто-то. Этот запах мне неведом. Поверь, я давно живу на свете и уже успел позабыть подобные ощущения. Так кто же ты?

И вот тут я крепко призадумался. До этого момента никто даже близко не догадывался, что Димитр теперь не совсем Димитр. Стоит ли рассказывать ему, кто я такой на самом деле?

«Правду!», мелькнуло у меня в голове. И я был уверен, что сидящий внутри меня бард ни при чем. Что же, доверимся интуиции:

— На самом деле меня зовут Милан. Я... Как бы это сказать, не совсем из этого мира. Настоящий Якостроф жив, но не владеет телом, а прочно засел в моей голове.

Казалось, минотавр