Читать книгу - "Земля - Евгений Аверьянов"

кисть, грудь, горло. Доспех погасил один, второй прошёл как тупой удар в грудину, и я ощутил, как внутри что-то болезненно дрогнуло. Не рана. Перегрузка. Тело напомнило: ты не железный.

Я ударил в ответ — не по нему, по земле, вбивая клинок, чтобы сбить контур давления. Магия через металл ушла вниз, и зона на миг ослабла. Этого мне хватило, чтобы выскользнуть в сторону, сменить угол, не давая ему держать меня в центре.

— Умно, — признал он. — Ты всё равно не скажешь, где маска?

— Не скажу.

— Тогда мы будем продолжать, пока ты не упадёшь.

— Попробуй.

Он стал давить сильнее.

Теперь он не просто бил — «вязал» меня. Каждый удар сопровождался маленьким магическим импульсом: сбить дыхание, утяжелить руку, заставить ногу проскользнуть. И каждый такой импульс я гасил доспехом, но это стоило энергии. Слышал, как внутри якорь стал биться чаще, глубже. Как будто он пытался держать форму, пока я растягиваю её на слишком много задач.

Один раз я не успел.

Синеглазый пропустил мой удар нарочно — подставился плечом — и в тот же миг его второй клинок, скрытый до этого, пошёл мне под рёбра. Я успел повернуть корпус, но всё равно поймал удар. Не до крови — доспех держал. Но удар был такой, что меня скрутило, и на секунду я потерял воздух.

Он не добивал. Он отступил на полшага, наблюдая.

— Чувствуешь? — спросил он. — Твоё тело уже говорит «хватит».

Я выдохнул, выпрямился. Медленно. Показательно спокойно, хотя внутри хотелось выругаться и сделать что-то грубое.

— Тело всегда ноет, когда ему дают работу.

Он рассмеялся коротко.

— Мне нравится твой характер. Жаль, что я его сломаю.

Я понял, что он действительно может. Не потому что сильнее. Потому что он умеет ждать, умеет тянуть, умеет ломать ритм.

Значит, мне тоже нужно было сделать выбор: или я продолжу «красиво держаться», пока он высасывает меня по капле… или я рискну и попробую переломить ход.

Я поднял усиление резко, не постепенно. Вкинул энергию в ноги, в плечи, в связки. Мир стал чуть медленнее, а его движения — чуть понятнее. Я вошёл в него серией, где каждый мой удар был не попыткой попасть, а попыткой заставить его блокировать там, где ему неудобно.

Он выдержал первые три, но на четвёртом отступил чуть дальше, чем хотел. И я увидел маленькую вещь: его дыхание тоже сбилось. Он не машина. Он тоже тратит силы.

Я ударил по его клинку так, чтобы выбить из линии, и второй рукой вложил в воздух короткий импульс — не огонь, не волна, а простое «столкнуть». Он не ожидал, что я пойду на грубость.

Синеглазый пошатнулся — на полшага — и этого оказалось достаточно, чтобы мой клинок прошёл по его предплечью. Не глубоко. Но кровь пошла.

Он посмотрел на руку. Потом на меня.

И улыбнулся широко. Почти радостно.

— Вот. Вот теперь интересно.

Следующие минуты стали хуже.

Он перестал «учить» меня. Он начал воевать.

Магия вокруг нас стала плотнее, резче. Ветер вдруг рванул с земли, швыряя пыль в лицо. Я отбил удар — и следом в меня пришёл воздушный «хлыст», который не режет, а ломает суставы. Я выдержал, но плечо вспыхнуло болью, и рука на мгновение стала чужой.

Я ответил огнём — коротким, направленным, без шоу. Он погасил его так, будто накрыл ладонью свечу. И тут же ударил снова — в сердце, в голову, в линию шеи — быстрыми, грязными связками.

Я поймал удар по скуле. Доспех не спасает лицо. Глаза на секунду залило белым, и я понял, что если сейчас начну «проверять, всё ли на месте», то он просто добьёт.

Пошёл в размен, который я обычно не люблю. Потому что в нём выигрывает тот, кто меньше бережёт себя. А он себя не берёг. Ему было плевать на тело.

И вот тут у меня впервые мелькнула мысль, которую я не хотел признавать: он не просто маг. Он — чужая воля в теле мага. И эта воля умеет сжигать носителя ради секунды преимущества.

Мы дрались уже долго. Слишком долго, чтобы это было «быстро и красиво». Пыль вокруг стала кашей из земли и сажи от моих коротких выбросов. Камни под ногами трескались от импульсов. Я чувствовал, как якорь бьётся неровно — не ломается, но предупреждает.

Синеглазый тоже начал «плыть». Его движения стали чуть резче, чуть нервнее. Иногда он делал лишний шаг, как будто тело не успевало за желанием.

Глава 26

Мы оба понимали, что бой вышел на предел.

И всё равно продолжали.

Потому что остановиться — значит признать, что ты не получил своего. А он пришёл за маской. И я… я уже понимал, что отступить сейчас — значит дать ему шанс догнать меня потом, когда я буду занят другим.

Ещё один раз он попал мне в бок — тяжёлый удар, который продавил доспех и врубился внутрь так, что я ощутил вкус крови во рту. Я вытер губы тыльной стороной ладони, даже не глядя, и коротко усмехнулся.

— Ты реально думаешь, что меня можно купить болью?

— Нет, — ответил он. — Болью покупают слабых. Тебя покупают усталостью.

И это было слишком точно.

Я вкинул усиление снова — но уже не так щедро. Осторожнее. И в этот момент он сделал то, что окончательно показало опыт: он не пошёл в обмен. Он отступил, дал мне «потратить» усиление в пустоту, и ударил в паузе, когда усиление уже схлынуло, а я ещё не успел вернуть экономный режим.

Я успел отбить, но рука снова онемела, и клинок едва не выскользнул. Я схватил крепче. Сердце ударило глухо.

Ещё чуть-чуть — и я начну ошибаться всерьёз.

И тогда я сделал то, что редко делаю в бою: остановился на полшага. Не сдаваясь. Просто прекращая атаку. Дал себе вдох.

Он тоже остановился. Слишком умный, чтобы бросаться на человека, который вдруг стал спокойнее.

Мы стояли друг напротив друга, в десяти шагах. Дышали. Смотрели.

— Где маска? — спросил он снова. Уже без насмешки. Уже с раздражением. Как человек, который понимает, что время уходит.

Я покачал головой.

— Её уже нет у меня.

Синеглазый прищурился.

— Врёшь.

— Не обязательно, — сказал я. — Я мог бы врать проще. Сказать «не знаю». Сказать «потерял». Я говорю прямо: её нет у