Читать книгу - ""Фантастика 2025-155". Компиляция. Книги 1-32 - Сергей Александрович Плотников"

с детьми вообще дела не имею. Понимаете, они слишком полны жизни и юности, а это напоминает о том, что я потерял. Увы, даже находиться рядом мне несколько некомфортно. И уж тем более я не буду прикасаться к младенцу, который суть антагонистическое овеществление, противное моей природе. Так что никаких младенцев, а тем более орков, я никогда не привозил.

Мимика мертвеца никогда не отличалась живостью, только если он крайне возбуждён или специально разыгрывал комедию. Сейчас же лицо у него было слишком возмущённое, и за внезапным словесным водопадом что-то пряталось.

— Подумай ещё раз, Дмитрий Иванович. Вспомни, давно это было, Василий Фёдорович тогда в Тайной канцелярии служил. В самом конце правления Анны Иоанновны случилось.

— Да что вы говорите, — мертвец отстранился. — Говорю же, не было такого. Никаких младенцев Василий Фёдорович моим заботам не поручал. Уж такое я бы точно запомнил, будьте уверены! И не смотрите на меня так, Константин Платонович. Никаких детей я в руках не держал и из Петербурга не привозил. Вы что-то путаете, или вас кто-то в заблуждение ввёл.

— Сдаётся мне, Дмитрий Иванович, что ты врёшь.

— Что?! Да как вы смеете? Я вас безмерно уважаю, Константин Платонович, но вы переходите границу. В конце концов, я дворянин, хоть и мёртвый, и не потерплю, чтобы меня бездоказательно обвиняли во лжи!

— И что? На дуэль меня вызовешь?

Я громко рассмеялся, наклоняясь и хлопая ладонями себя по коленям. А внутри закипало яростное пламя. От его неумелого вранья, от нарушения данного слова и фальшивого возмущения. Анубис тоже не остался в стороне и пузырился силой, пыхая гневом не меньше моего.

— Врёшь, Дмитрий Иванович, ой, врёшь! И ведь не краснеешь даже, подлец. Я тебя последний раз спрашиваю: расскажешь, как привозил девочку из Петербурга?

Киж отступил на шаг и прищурился:

— Это не ваше дело, Константин Платонович. Вас оно не касается, и не советую лезть в эти игры. Уж простите, но…

Без предупреждения я прыгнул вперёд, выбросил руку и схватил Кижа за горло. Анубис раскочегарился и помог мне своей силой. Так что я впечатал Кижа спиной в ствол дерева, а его ноги оказались на вершок от земли, а сам он повис, хрипя и дёргаясь.

— Ах ты, падаль! Забыл, кому служишь?

— Хр-р-р-р!

Он попытался сопротивляться, бешено вращая глазами и вскинув руки. Но щупальца-протуберанцы Анубиса сковали ему ладони, а в грудь ударил кулак силы, выбивая дух.

— Какую ты клятву давал? Позабыл уже?

— Хрр!

— Так я напомню. Служить не за страх, а за совесть. На Таланте моём слово дал.

В глазах Кижа появился самый настоящий ужас. Он уставился на меня, разевая рот и вывалив язык.

— Нарушил, значит, виновен. А раз так, отправляйся обратно в могилу.

Я отпустил Кижа, отступил на шаг и поднял руку. Анубис, тоже взбешённый нарушенным обещанием, принялся сплетать эфирное копьё. Точно нацелившееся в грудь мертвеца, упавшего на колени.

— К-константин Пла-кхр-кхр-тонович. — Киж поднял руку, прикрываясь от меня. — Да поймите же, не могу сказать. Плевать я хотел на все эти тайны, но я слово Кощею раньше вашего дал. Не могу говорить на эту тему! Не могу!

— Василий Фёдорович мёртв, если ты не забыл. При всём желании, а у него и нет такого, он уже не вернётся. А мне из-за твоего молчания могут прилететь неприятности. Прикажешь ради старых тайн на каторгу ехать?

— Константин Платонович, не со зла! Ей-богу, перекрестился бы, если мог.

Рука Кижа поднялась, коснулась лба, но тут же упала.

— Простите, Константин Платонович, не надо меня обратно. — Он посмотрел на меня с невыразимой тоской. — Я попробую сказать.

Киж сглотнул, вытер лицо ладонью и начал говорить, будто прыгнул в пропасть. Сбивчиво он рассказал, что ночью у дворца Анны Иоанновны получил свёрток с младенцем. Кощей велел отвезти ребёнка в Злобино и охранять до его прибытия. В случае нападения в дороге или появления чужих людей в усадьбе, младенца следовало немедленно убить. Без мучений, но без жалости.

— Не могу детей убивать, — мертвеца передёрнуло, — бесчестие это. Но миновало, доставил в целости. А потом и Кощея дождался. Не пришлось душу ещё больше чернить.

— Кто её родители?

— Не знаю, — Киж захрипел и задрожал всем телом, — я только курьером был.

— Это всё? Больше ничего не знаешь о девочке?

Покойник кивнул. И тут же по его лицу пробежала судорога. Сила, та, что вложил в него дядюшка при подъёме, вытекала наружу. Кожа на черепе Кижа натянулась, губы оскалились, а глаза ввалились. Он действительно нарушил слово, данное Василию Фёдоровичу, и теперь расплачивался.

— Анубис!

Талант среагировал мгновенно. Копьё эфира ринулось к мертвецу. Но не разорвало на части, а провалилось внутрь. Залечивая мёртвую плоть и замещая ушедшие нити дядиного заклятья.

Не знаю, смог бы я, даже с помощью Анубиса, создать такое сложное плетение с нуля. Но мне и Кижу повезло — следы старого волшебства ещё теплились, и оставалось только залить силу, будто раскалённый металл в форму.

Через несколько минут обновлённый мертвец смог подняться. Чуть пошатываясь, он поклонился мне.

— Я держу клятву, Константин Платонович. Всеми силами, по собственному желанию.

В ответ я лишь вздохнул. Держит он, умник. На мою беду Киж оказался ещё той опасной игрушкой с кучей «закладок» от Кощея. Но и помощником мертвец был незаменимый. Его лишиться — будто одну руку потерять. Надеюсь, обновлённое заклятье сбросило дядюшкины «настройки», и теперь я буду распоряжаться Кижом полностью.

— Инструкции помнишь, что Василий Фёдорович тебе дал? Те, что про Голицына, охрану людей в усадьбе и прочее?

— Помню, — покойник кивнул.

— Запишешь их и завтра отдашь мне. Подумаю, что из этого ты можешь выполнить без моей санкции.

Киж скривился.

— Что, ещё одна клятва осталась?

— Нет, — покойник поморщился, — писать ненавижу, еще живым терпеть не мог. Может, я устно расскажу, а, Константин Платонович?

— Напишешь и завтра принесёшь, — я ухмыльнулся, — тебе полезно поддерживать мелкую моторику.

Развернувшись, я двинулся обратно в особняк. Но не прошёл и пятидесяти шагов, как встретил Лукиана, стоявшего на дорожке.

— Покойничка своего воспитывал? Хорошее дело, нужное, — пробасил он, — мертвяки они такие, только волю дай, так на шею сядут.

Я шагнул к нему, заглянул в глаза и ласково произнёс:

— Отец Лукиан, я пока не вижу, чтобы вы стали моим наставником. А, значит, в усадьбе вы гость, и ведите себя соответствующе. Ещё раз услышу, что вы ночью стучитесь к Дмитрию Ивановичу и под угрозой развоплощения требуете выпивку, я приму меры. Отселю вас во флигель и запрещу подавать даже квас. Понятно?

Он ошарашенно кивнул, я улыбнулся в тридцать два зуба и пошёл дальше.