Читать книгу - ""Фантастика 2026-195". Компиляция. Книги 1-29 - Анна Чернышева"

Нина шумно вздохнула, прикрыла глаза, пряча дрожащие в них слёзы. Она помнила тёплые чувства к родителям, но ей так хотелось помнить хотя бы один счастливый миг с ними.

— Флёрсарин сказали мне, что на борту было трое. Один спасся и ценой своей жизни доставил письмо им.

— Кто доставил? — оживилась Нина. — Мой отец?

Антон покачал головой.

— Нет. Оливиус Камо.

Нина ахнула и прижала руки к губам.

— Значит, он правда был с ними?

— Вероятно… я не знаю подробностей. Я, так же как и ты, понятия не имею, что происходит, но если ты доверишься мне, если перестанешь идти на поводу у Рича, мы разберёмся в этом.

Он опять вспомнил о Ричарде, и Нина решила прекратить разговор — спектр чувств, который наполнял её при упоминании его имени, пугал. Её словно затягивало в чёрную дыру. Теперь к симпатии и влечению примешалось желание защищать его любой ценой, казалось, даже самое простое нелестное слово в адрес Ричарда могло вызвать раздражение.

— У нас танцы скоро, а потом у меня экзамен. Мне нужно собраться… — она прошла несколько шагов в сторону своей каюты и добавила. — Спасибо, что рассказал…

Антон кивнул и ничего не ответил. Когда она ушла, он прикрыл глаза и прислонился к стене, взъерошив волосы — он рассказал ей о письме не потому, что действительно хотел рассказать, или считал это необходимым, а потому что боялся потерять её. Антону Чехову следовало признать, что он, возможно, впервые в своей жизни безвозвратно и очень сильно полюбил.

Глава 16. Вызов

Антон остался ещё раз проверить корабль, Нина не стала его ждать. Она шла в сторону танцевального класса и думала о недавнем поцелуе, о том, как Ричард Нейтан посмотрел на неё перед официальным прощанием с погибшими, и ей стало совестно — она не должна была доводить до этого.

Приглушённые голоса, проникающие сквозь неплотно закрытые двери танцевального зала, вырвали Нину из размышлений, заставив её остановиться и невольно прислушаться.

— Я хочу его вернуть, поэтому и попросила твоей помощи и прошу тебя сейчас, последний раз, — плаксиво умоляла Тиана.

— Ты же его знаешь, — возражала ей Маргарита с лёгким вздохом, будто разговаривала с дочерью. — Подумай сама, как много девушек ты знаешь, к кому Чехов возвращался? А как много тех, с кем остался?

— Но я — не они, Марго! Я хочу хотя бы попробовать, пожалуйста…

Кто-то из них пошёл в сторону двери, и Нина сделала шаг назад, чтобы избежать неловкой ситуации, но дверь так и не открылась.

— Ладно, — сказала Маргарита и чем-то зашуршала совсем близко, будто бы прямо у входа.

Нина подумала, как именно передать Антону этот разговор, ей даже в голову не пришло, что она может скрыть от него такую важную вещь, как желание Тианы вернуться. Когда Антон, наконец, появился, она без промедления сама пошла ему навстречу.

— Что случилось? — он безошибочно угадал, что Нина чем-то обеспокоена.

— Они… — Нина собралась с силами и на одном дыхании выпалила, — там Тиана и мадам Лабуле, они говорили о тебе. Тиана хочет вернуть тебя и просит помощи.

Лицо Антона осталось бесстрастным, по нему невозможно было определить его отношения к полученной информации.

— Ясно, — сказал он и постучал.

Там за дверью кто-то переполошился. Вероятно, Марго и Тиана решили спрятать какие-то личные вещи, которые не следовало видеть посторонним. Антон тихо открыл дверь и вошёл. Нина последовала за ним. За всеми впечатлениями, полученными в последнее время, она совсем забыла про неприязнь между ней и Маргаритой Лабуле — та как раз сейчас стояла у музыкального инструмента, уткнувшись в рабочий планшет. К слову, надо было отметить сам музыкальный инструмент, являющейся образцом уникальной работы мастеров «Авроры», он представлял из себя длинную глянцевую спираль, которая спускалась с потолка и завершалась плоской конструкцией с клавишами. Марго касалась инструмента рукой, чуть прислонившись к нему, но не опираясь. Тианы нигде не было.

— Здравствуйте, — Нина уселась на скамейку с другой стороны инструмента. Это было первое занятие по танцам после выписки из больницы, и она сильно волновалась, из-за чего буквально могла слышать звук пылинок, падающих на пол с потолка, стук сердца Антона и отдалённые голосовые оповещения ежедневных новостей.

— Итак, — сухо произнесла Маргарита, проигнорировав приветствие, — времени до показа осталось мало. Чехов, тебе придётся подстроиться. Я хочу выйти на неожиданном появлении вас обоих, никто не должен знать, что танцевать будете именно вы. И уж тем более никто не предполагает, что танцевать вы будете вместе.

— Показа? — Нина ощутила неприятный привкус небольшого предательства. Она встала, разминая ноги, чтобы туфли удобнее сели, и переспросила. — Какого показа?

Антон вскинул голову, в его взгляде мелькнуло сиюминутное воспоминание, о котором он тут же собрался рассказать, но короткие хлопки не позволили ему этого сделать. Марго хлопала в ладоши, с каким-то злым удовлетворением поглядывая на него.

— Наивысший уровень синхронизации, безграничное доверие второму пилоту, да, Чехов?

— Замолчи! — процедил он.

— Ещё чего! — она повернулась к Нине. — Ваш капитан не сообщил вам, что его наказанием за драку был танец с вами, Нина. На выпускном.

— В драке и она участвовала, — пробурчал Антон.

— Что? — не поверила Нина. — Танец где?

Марго была непреклонна, она не испытывала не малейшей жалости и желала Нине, как она сама себе говорила, раскрыть глаза. Нина покачала головой, переводя взгляд на Антона.

— Я не верю! Это правда?

Весь его вид говорил о том, что он чувствует себя виноватым.

— Да. Прости, я совсем забыл сказать, — Чехов действительно забыл, да и в целом, он не думал, что Нина станет слишком злиться на него за это. Но Нина злилась. Как же она злилась. Совсем недавно она открыто просила его доверять ей, и он сам говорил довериться ему... и что в итоге?

— Забыл? — тихо произнесла она, словно для понимания ей требовалось сказать это вслух. Она не могла и не хотела сдерживать обиду, не желала молча принимать такое условие. — Я упрашивала профессора Томпсона отстранить меня от конкурса красоты и от любых выступлений, потому что не желала появляться ни на сцене, ни на публике. И ради чего? Чтобы теперь танцевать с тобой? — Нина