Читать книгу - ""Фантастика 2026-195". Компиляция. Книги 1-29 - Анна Чернышева"

прочему, Нина была уверена — стоит ей заикнуться об этом, как добрая половина людей решит, что она просто перекладывает ответственность за свои чувства на другого.

— А вы не хотите сообщить майору, что сегодня останетесь на ночь дома? — Ричард буквально выдернул её из задумчивости, и Нине пришлось дать себе время, чтобы понять смысл вопроса.

— Точно. Спасибо, что напомнили, — Нина подняла руку с чипом, коснулась его и произнесла, — Мари, пожалуйста, передай майору, что я останусь ночевать у полковника Фармера.

— Запрос выполнен, лейтенант, — ответила МАРИ на общую связь, чего никогда не делала раньше без специального приказа.

— О, как безжизненно… — удивился Ричард. — Она у вас такая некоммуникабельная, ваша Мари?

— Уверена, майору она отвечает гораздо теплее. Может, мы ещё плохо знакомы?

— Может быть, — неопределённо ответил он, увидев на площадке у лифтов целое собрание людей, которые, как и они сами, спешили на жилые уровни.

Для полного комплекта к этой ситуации работающий лифт оказался только один, а грузовой с некоторых пор был недоступен для пассажиров. Ричард мысленно выругался, спрашивая себя, какого чёрта всем этим людям приспичило ехать по домам именно сейчас. Когда двери открылись, Нина, в результате хаотичных перемещений окружающих, оказалась внутри первая, поэтому поспешила пройти к противоположной стенке и встать у перил подальше от входящей толпы. Народ же, вероятно, решил, что поместятся все, так что, когда Ричард протиснулся к Нине, их тут же зажали между панорамным стеклом и чьей-то широкой спиной. Все спешили домой, уставшие, со своими проблемами и заботами, им не было дела до форменных обозначений на кителе офицера, да и кто мог подумать, что новый Командующий лично окажется в это время и на этом уровне, да ещё и решит впихнуться в переполненный лифт.

Нина стояла неудобно, металлический поручень впивался в поясницу, но отодвинуться от него и прижаться к Ричарду ещё сильнее она не могла. Ричард же отчётливо чувствовал аромат её волос, лёгкий пух которых щекотал его подбородок, слышал её мерное дыхание и ощущал, как она напряжена из-за неудобного и неловкого положения. Ему вспомнился похожий случай, когда так же в лифте, очень давно, они стояли с Марго, её курчавые волосы ловили отблески падающего на них света… На мгновение Ричард усомнился в своей цели, но лишь на мгновение… в любом случае, что бы ни случилось, это будет ему только на руку.

— От вас пахнет персиками, вы их любите? — тихо спросил он.

Нина посмотрела на него — она не знала, что он всё это время не отводил от неё взгляда — и смутилась. Ощущение неправильности её чувств усилилось.

— Я никогда не пробовала персики, — голос подвёл её и сорвался на шёпот.

Между их губами было несколько сантиметров, взгляды пересеклись, и этот разговор показался какой-то дикой глупостью. Ричард тепло улыбнулся и в то же время почувствовал непреодолимое желание поцеловать её. Ему нужно было только чуть-чуть наклониться, только сделать первый шаг, только взять всё в свои руки, но не удалось. В этот момент лифт медленно остановился, дополз до уровня и характерно щёлкнул… Двери открылись, кабина стала постепенно пустеть, и Нина ускользнула к выходу. Она успела сделать пару шагов, прежде чем Ричард решился… он обернулся, без всякого предупреждения схватил её за руку, дёрнул на себя и поцеловал. Она замерла, застыла в медленном осознании происходящего, окутанная тонким травянистым ароматом его парфюма, застигнутая врасплох прикосновением его тёплых нежных губ к своим… Это длилось всего мгновение для неё и вечность для него, после которой Нина положила руки ему на грудь и оттолкнула. Ричард отпустил.

— Прошу прощения, я… не знаю, что на меня нашло… — он и сам растерялся, потому что совсем не планировал этого, не собирался так спешить, но её неожиданная близость, этот внезапный душевный порыв, изменили всё.

Она не понимала, что чувствует, впервые в жизни Нина не понимала себя, и единственное, о чём могла думать — если Ричард сейчас пойдёт за ней, все её слова Антону насчёт этой встречи окажутся ложью. Всё запуталось и стало только хуже.

— Мне нужно идти, — сбивчиво проговорила Нина и вышла из лифта.

Она ушла, не оборачиваясь, слишком поспешно для того, чтобы кто-то мог её догнать, ворвалась домой, закрыла дверь и прислонилась к ней спиной. Рука сама непроизвольно потянулась к лицу, пальцы коснулись губ, на которых до сих пор горел его поцелуй… Сердце трепетало, отбивая бешеный ритм, воздуха не хватало и, казалось, что у неё лёгкое помешательство… Она шла не за этим, её целью был несколько иной итог, но отрицать то, что поцелуй ей понравился, было бы просто глупо. И только в конце, когда эйфория немного спала, её осенило — Ричард её переиграл.

— Нина? Воробушек. Это ты? Что-то случилось? Ты в порядке? — Джон Фармер появился на пороге кухни в домашней одежде и тапочках, прерывая волнения Нины. Он выглядел плохо: осунувшийся, с синяками под глазами и впалыми щеками, словно внезапно и резко похудел. Джон любил Эмилию и знал, что она никогда не полюбит его и вполовину так же сильно, как любит Кристофера, но ещё он знал, что Эмилия никогда бы не поступила так с Ниной, право на воспитание которой отвоевала ценой нескольких разрушенных жизней.

— Да, всё хорошо, а вот у тебя, как я посмотрю, нет… Пап, ну, так нельзя, — Нина печально улыбнулась, отодвигая собственные проблемы на второй план, подошла и обняла его, — не мучай себя, мы не дадим маму в обиду.

Джон сжал кулаки. Ему было трудно, но он старался держаться перед дочерью, перед их замечательной Ниной, которая, сколько бы Эмилия не злила её, продолжала относиться к ней с искренностью и теплом.

— Что-то не так, воробушек. Что-то не так, — прошептал он, обнимая её в ответ. Они простояли у двери несколько минут, пока Джон, наконец, не спохватился. Он украдкой вытер слёзы и увлёк Нину на кухню, где, приободрившись, решился на разговор. — Всё слишком странно. Они оба молчат, и я… — Джон начал суетиться, выставлять на стол печенья и чай, — я боюсь… — вторая чашка с горячим чаем дрогнула в его руке.

— Почему, пап? — Нина перехватила его руку и помогла поставить чашку на стол.

Джон устало провёл ладонью по волосам и сел.

— Лео и Элизабет, твои родители, тоже так