Читать книгу - "Чужие степи. Часть 11 - Клим Ветров"

Значит, выбор такой: либо продолжать спасать людей, создавая новые пробоины, либо остановить разрушение, задраить переборки и дать выжить тем, кто остался на уцелевших палубах.

— Упрощённо — да.

— И ты не можешь сказать, какой выбор правильный?

— Я не обладаю критериями для оценки этических дилемм. Моя задача — предоставлять информацию и выполнять команды администратора в рамках протоколов.

— То есть решать придётся мне.

— Да. Из нас двоих только вы обладаете свободой воли.

Я усмехнулся.

— Свободой воли, ограниченной повреждёнными протоколами безумного корабля, который не отличает палубу от вселенной. Так?

Искин промолчал.

Я поднялся с кресла, снял шлем. Надо было все хорошенько обдумать.

Глава 23

Похлопав себя по карманам, достал пачку, в ней последняя сигарета. Хотел было оставить, потянуть, но смысл? Что сейчас терпеть без курева, что потом. Один фиг. Тем более охотку стешить можно и бычками, зря что-ли я их всю дорогу в карман складываю?

Прикурил, затянулся. Стал следить за уплывающим наверх дымом. Тот поднимался до уровня потолка, и просто исчезал. Никаких вентиляционных решёток, никаких щелей, никаких отверстий. А дым всё же куда-то уходил.

Примерно как в моей ситуации, когда всё не то чем кажется.

Я затянулся ещё раз, выдохнул, стараясь сконцентрировать дымный поток, но он по-прежнему не обращал на мои потуги внимания, собирался под потолком и попросту исчезал.

И вроде закурил чтобы подумать, думал никотин подтолкнет, но мозг совсем не хотел включаться. Главное что я вынес из разговора с искином, можно было сформулировать в двух предложениях. Первое: Никаких чудес нет. Второе: с вероятностью 90% мы все умрем.

Конечно было и остальное, но все оно состояло из сплошных — но, скорее всего, наверное, может быть.

Я постоял, докурил. Потушил окурок, убрал в карман, собираясь продолжить разговор с искином.

Вдруг что-то бахнуло так, что пол под ногами дрогнул. Сначала чуть, потом сильнее.

— Что за херня? — спросил я в пустоту, которая, ожидаемо, не ответила, и не имея других вариантов, снова натянул шлем на голову.

Но что-то не сработало. Забрало не опустилось, и никаких голограмм не возникло.

Я пытался мысленно вызвать карту, крутил глазами, даже щеки надул от усердия. Но ничего не происходило, шлем был глух к моим потугам.

Помучившись еще минут десять, сдался.

— Эй, — позвал я. — Ты здесь?

Тишина.

Снял шлем, повертел в руках. Нажал пальцем на забрало — оно поддалось, открылось, закрылось. Механика работала, электроника нет.

А что если не только шлем сдох, а вообще всё?

Почти запаниковав от такой мысли, я вскочил, в два движения подлетел к двери, сунул палец в выемку — дверь открылась.

Уже спокойнее вышел в коридор. Если замки живы, не так всё плохо. Проверил лифт — работает. Значит, отключился только шлем.

— И что теперь? — за неимением других собеседников, спросил я сам себя.

Вариантов как обычно не много. Либо возвращаться к мужикам, либо продолжать исследовать этого монстра. Хотелось вернуться, но что толку? Ничего полезного, такого что могло бы помочь здесь и сейчас, я не узнал. И как возвращаться? Что я скажу? Нет, новости действительно сногсшибательные, тут без сарказма, но практической пользы от них ноль. Что дальше-то делать?

Поэтому путь пока только один, продолжать исследование. Ладно хоть кое-что запомнил из того что показывал искин, всё не совсем вслепую тыкаться.

Лифт, карта, перемещение.

Двери открылись, являя мне похожий на все остальные коридор. Единственное отличие, свет тусклее.

В конце коридора — дверь. Я сунул палец в замок, укола почти не почувствовал. Дверь открылась.

Небольшое, квадратное помещение. Вдоль стен пустые стеллажи. Между ними, у дальней стены, стояло что-то похожее на банкомат. Металлический корпус, экран, и знакомое круглое углубление для пальца.

Я подошёл ближе, не раздумывая сунул палец в выемку.

Экран загорелся почти мгновенно, потом мигнул и выдал какие-то незнакомые символы. Ни букв, ни цифр — хаотично двигающиеся линии, завитки, точки, сплетающиеся в узоры.

Протянув руку, я коснулся экрана пальцем. Символ, на который я нажал, дёрнулся, сжался в точку и отъехал на задний план. Остальные перестроились, заполняя пустоту, и продолжили своё хаотичное движение.

Я ткнул ещё раз. Потом еще и еще. Символы реагировали — уворачивались, расступались, сбегали от прикосновений. Некоторые слипались, другие расползались по углам, попасть хоть в кого-то не выходило.

— Да что ж вы такие пугливые, — пробормотал я, глядя на этот трясущийся калейдоскоп, в котором не было никакой логики. Просто мельтешение бессмысленных значков, которые может что и значили, но что именно, оставалось загадкой. Я давил, гладил, даже попробовал рисовать круги — символы послушно следовали за пальцем, выстраиваясь в спирали, но стоило убрать руку, как они снова рассыпались в бестолковом порядке.

Бесцельное занятие. Так можно до второго пришествия стоять. — пришел я к выводу, опустив руку.

Вспомнил шлем. Как тот работал — без кнопок, без команд. Просто реагировал на мысли, на желания. Может, и здесь так же?

Закрыл глаза. Представил лицо искина, его голос, — ровный, лишённый эмоций. Мысленно позвал его.

Ничего.

Но я не отступал, прекрасно понимая, что некуда, «позади Москва». Возвращаться к вертолету ни с чем, не хотелось. И ждать, пока спятивший ковчег решит, что наш мир тоже пора списать в утиль, тем более.

Поэтому я так и стоял, прижимал пальцы к холодной поверхности, в попытках сосредоточиться.

До отчаяния ещё не дошло, но уже стало поднадоедать, как вдруг что-то изменилось. Будто короткий разряд тока пробежал по руке.

Экран вспыхнул. Символы пришли в движение, закружились, сложились в картинку.

Я увидел коридор. Точно такой же, как те, по которым только что бродил. По коридору шли трое.

Первого я узнал сразу, это был Клаус. В своём обычном, до всех перевоплощений, обличии.

Второй долго держался в тени, но когда вышел на свет, я не удивился. Это был другой админ — тот что надоумил Аню вколоть в мой труп кровь Володеньки.

Третий вышел из тени последним. Старик из лесной хижины. Борода, шляпа, — всё при нем.

Они шли молча, быстро.

Картинка дёрнулась, сменилась.

Теперь это был огромный зал, с низу до верха увитый кабелями.

В центре зала — возвышение, на нём панели. Все трое стояли вокруг этого возвышения с серьёзными, я бы даже сказал, злыми лицами.

Слов я не слышал, но смысл понимал. Не знаю, как это работало — может, система транслировала не только картинку, но и суть,