Читать книгу - ""Фантастика 2026-213". Компиляция. Книги 1-28 - Леонид Демиров"

к колчану и положила на тетиву стрелу – она была чёрной,[145] как её сердце – и, нацелив её в грудь Лотико, зло прищурила глаза.

– Знаешь, что это за стрела? Конечно, знаешь, ведь ты сам подарил её мне.

– Не лги, ты её украла.

– Мне больше нравится думать, что это твой подарок, – пропела Алконост со злорадным выражением на лице.

Вместо того, чтобы дать отпор этой суке, Лотико порывисто обнял меня, а затем посмотрел так, будто хотел запомнить навсегда.

Столь явное пренебрежение её чувствами послужило последней каплей; у Алконост сдали нервы, и она выстрелила, хотя я до последнего надеялась, что у неё не хватит духу.

Стрела ударила с такой силой, что наверняка прошла бы навылет, но Лотико сумел её перехватить и она, не задев меня, застряла у него в груди. По светлому одеянию заструилась кровь, а затем из раны хлынула настоящая алая река. До смерти перепуганная я вскрикнула, но Лотико отпрянул от моих рук. «Уходи, Сирин! Уходи скорей! Всё кончено!» – выкрикнул он с искажённым от боли лицом.

Господи, да разве кто уйдёт, когда любимый человек так страдает! «Не двигайся! Сейчас я её выдерну!» – закричала я, но за спиной Лотико распахнулись белоснежные крылья, и он снова ускользнул от меня. «Сирин! Любимая, прошу, уходи!» – простонал он и его фигуру охватило золотое сияние.

О, это было незабываемое зрелище! Ведь я ни разу не видела его в обличье бога.

Волосы и кожа Лотико засветились солнечным золотом, черты лица утончились и приобрели идеальные пропорции. В образе бога он был не просто красив, он был воплощением самой красоты, такой совершенной, что в её присутствии было невозможно дышать. Охваченная благоговейным восторгом, я не могла отвести от него глаз. В голове не было ни единой мысли, в сердце безраздельно царствовал только он.

«Не стой! Уходи, пока можешь», – произнёс Лотико уже гораздо спокойней и тут я заметила, что его белоснежные крылья начали темнеть. До меня, наконец, дошло, что происходит. Он превращался в Антероса. Беспощадный бог любви, не сдерживаемый Эросом, обязательно завершит начатое дело и заставит меня покончить с собой.

Ай, ладно! Пропадать, так с музыкой! Пользуясь тем, что его глаза закрыты, я подскочила к Лотико и поцеловала его – со всей страстью и любовью, что переполняла моё сердце. Когда его ресницы дрогнули, я неимоверным усилием воли заставила себя разомкнуть объятия и бросилась бежать.

Вслед мне понёсся хохот Алконост.

Что ж, коварная сучка добилась своего и отомстила нам обоим. Она заставила Лотико не только разлюбить меня, она хочет заставить его убить меня. Ничего у неё не выйдет! Такого удовольствия я ей не доставлю, пусть даже не мечтает.

Отбежав, я не выдержала и обернулась. Превращение завершилось: крылья Лотико полностью почернели. В образе Антероса он ничем не отличался от Эроса, разве что от него веяло холодом и беспощадностью, зримых даже на расстоянии.

Он усмехнулся, глядя на меня, а затем что-то сказал Алконост и та опустилась перед ним на колени. Понятно! Палка, как водится, оказалась о двух концах. Ещё неизвестно, кому из нас больше не повезло: мне или Алконост. Антерос в друзьях – то ещё удовольствие, а вот Антерос во врагах… Брр! даже представить страшно, через какие унижения он может заставить пройти, используя любовь, как пытку.

И всё же, вид Алконост, хоть и униженной, но смеющей прикасаться к моему богу, вызвал во мне такую дикую ярость, что я была готова её убить. Если бы не инстинкт самосохранения я бы уже повернула обратно и будь что будет.

Одержимость любовью – страшная вещь. Кончилось дело тем, что я вдруг обнаружила, что основательно потрёпанная Алконост лежит на земле, а я держу в руке кэм, который упирается ей в грудь. Я вопросительно посмотрела на Антероса, с лица которого не сходила ледяная полуулыбка, и он слегка кивнул. Восприняв это как указание к действию, я притянула к себе мощный поток магии. Камень на верхушке кэма мигнул и начал разгораться, как тлеющий уголёк от притока воздуха.

И тут, на счастье Алконост, появились родители. При виде бедственного положения любимой доченьки Золотой император без раздумий направил на меня кэм, но миссис Вейс заставила его опустить оружие. Подойдя, она будто бы нечаянно заслонила собой сестру, и я вновь ощутила себя нелюбимым ребёнком. Нет, хуже! Слуги всегда всё знают о хозяевах. Знали они и о том, почему я оказалась в Тартаре. Конечно, мне понадобилось некоторое время, чтобы заподозрить истину – она выплыла из смешков, оговорок, косых взглядов и шепотков по углам. К счастью, а может, нет, но слуги не умеют хранить тайны; стоит хорошенько надавить, и у кого-нибудь из них обязательно развяжется язык.

– Отойдите или я её убью, – прошипела я с тихой яростью и миссис Вейс послушно шагнула в сторону.

– Сирин, – позвала она. – Я знаю, ты зла на нас, и всё же мы семья.

– Ошибаетесь, миссис Вейс! Я – всего лишь расходный материал. Жертва, которую нужно было принести, чтобы вы стали богиней.

– И что? Чем ты недовольна? Тем, что появилась на свет? Так это не тебе решать! – прогремел Золотой император, и в мгновение ока оказался рядом с нами. – Да, Алконост для меня дочь, а ты всего лишь расходный материал. Вдобавок уже ненужный материал. Посмеешь причинить ей вред, и я сотру тебя в порошок!

Перед глазами полыхнула красная пелена, но каким-то чудом мне удалось сохранить самообладание.

– Что ж, в таком случае вам придётся заплатить, – сказала я тем же голосом, каким обычно разговаривала с упёртыми родителями учеников.

– Что тебе нужно? – спросил Золотой император после небольшой паузы.

– Я хочу, чтобы все четыре моих паладина живыми и здоровыми вернулись на Землю… – в горле встал комок, но я прогнала слёзы и твёрдо добавила: – Пусть они живут своей жизнью и забудут обо мне и Фандоре, как о страшном сне.

– Хорошо, будь по-твоему. Я верну твоих паладинов к жизни и отправлю их на Землю.

С лица Золотого императора исчезла маска и тот, кого я знала как мистера Вейса, пристально глянул на меня.

– Ну а сама ты что потребуешь от меня?

– Только одного – оставьте меня в покое! – кэм в моей руке снова превратился в меч, и я вложила его в ножны на поясе.

–