Читать книгу - "Полдень, XXI век, 2002 № 01 - Журнал «Полдень XXI век»"

на него, потом повернулся и скрылся в люке летающей тарелки. Несколько секунд тарелка неподвижно стояла на земле, потом резко взмыла вверх, закрыв звезды, покачнулась, начиная вращение, и растаяла в пустоте неба.

— Сало, ты чего орал? — тихо спросили из кустов.

Рядом с Баймировым оказался наемник Роман.

— А я проснулся, пошел поссать, — сказал он хрипловатым со сна голосом. — Слышу, ты орешь. Чего орал-то? Нет ведь никого!

— Я не орал, — сказал Салауддин Баймиров, бывший чабан, бывший человек, а отныне борец за неизвестную ему свободу, которую однажды свободные люди, беспризорно спящие сейчас в кустах, возьмут и принесут другим людям, совсем не интересуясь, нужна им эта свобода или им на нее наплевать. — Я не орал, Роман! Я прощался!

16

Был конец сентября, когда уцелевшие бойцы отряда Бараева достигли грузинской границы и пересекли ее, оказавшись в ущелье, густо заселенном беженцами из свободной Ичкерии. С каждым беженцем маленькая горная республика становилась еще свободнее, и недалек был тот час, когда на свободной земле начнут охотиться друг на друга свободные люди, зависимые лишь друг от друга. Смерть последнего из этих людей обещала окончательную свободу. Хотя бы земле.

Долг Бараеву Салауддин Баймиров выплатил сполна. Он выплатил его собственной судьбой. Отныне его жизнь стала свободной от всего, что когда-то составляло ее основу. Оставался последний шаг. Последний и оттого мучительно трудный.

Перейти границу.

У полосатого шлагбаума, разделявшего две страны, так неожиданно ставших друг другу чужими, стояли вооруженные и хорошо одетые люди. Люди внимательно наблюдали за шествием оборванных и перевязанных кровавыми бинтами боевиков. Чуть поодаль поджидали два черных «Лендровера» с тонированными стеклами.

Со всех сторон были горы, небеса давяще нависали над землей, тускло светило осеннее нежаркое солнце.

Навстречу Арби Бараеву поспешили от «лендроверов» люди, помогли избавиться от «лифчика» с боеприпасами, небрежно бросили в салон бараевский автомат. Не прощаясь с бойцами, Бараев сел в «лендровер», и машины укатили прочь, оставив за собой бензиновый чад и рубчатые следы колес на сырой земле.

Они шли через границу. Последнюю границу, которой они еще не пересекли.

— Много крови пролили? — с жадным интересом спросил грузинский пограничник, который когда-то служил в «Белом легионе», а теперь нашел более безопасную работу, пусть и победнее прежней.

Салауддин вспомнил порезанных им овец и коров, мелкую птичью живность — и решительно кивнул головой.

— Море! — сказал он, положив руку на фамильный кинжал, висящий на поясе. — Грузию утопить можно было бы!

Пограничник восхищенно цокнул языком, приподнял полосатый шлагбаум, и Салауддин Баймиров, далекий потомок своенравного Шамиля, сопровождаемый опасливыми взглядами грузинских пограничников, гордо и тоскливо пошел навстречу своей диссидентской судьбе, еще не эмигрант, но уже свободный от всего, что оставалось за его стоптанными башмаками и когда-то давным-давно называлось всеобщей Родиной.

Царицын, май 2001 года

Андрей Хуснутдинов

КАРАМАЗОВЫ КАЗАРМЫ

Рассказ

V.S. (О. Р.)

От издателя

Публикуемый текст представляет собой расшифровку магнитофонной записи. История появления кассеты у издателя засекречена. Единственным фактом, положенным к уточнению комитетом по охране государственных тайн, является название, нацарапанное на подкассетнике — «Карамазовы казармы», и посвящение (или, быть может, адресат), выжженное тонким раскаленным предметом несколько ниже — «V.S. (О.Р.)». Имя, начирканное синим фломастером на вкладыше и якобы заявляющее автора (но чего — магнитофонной записи? самого записанного монолога?), реально не соотносится ни с одной сколько-нибудь достаточной кандидатурой и, по-видимому, вымышлено.

Монтажные склейки и фрагменты, не поддающиеся реконструкции, обозначены символом (Ж), музыкальные — символом (|). Более поздние вставки — в тех местах, где их удалось выявить, — заключены в фигурные скобки {...}, конъектуры — в квадратные [...], издательские и цензурные ремарки — в угловые <...>

Помимо данной публикации читатель также может получить аудиокопию записи по почте. Издатель признателен студии «Гумус» за цифровую обработку оригинала и использование при тиражировании инфразвуковых тэта-маркеров, которые, будучи недоступны обычному слуху, способствуют восприятию скрытых понятийных слоев.

СТОРОНА А

...хорошо тут у вас, батюшка. Это келья?.. Нет? А что?., травой пахнет... странно... вы всегда тут исповедуете?.. Нет? А где?.. Простите, профессиональная привычка... profession de foi... То есть как не в том смысле? А что значит?.. Вероисповедание?.. Ха-ха-ха!... Ну тогда, стало быть, приступим. Вероисповедание —так вероисповедание...<неясный шум, голос — неразборчиво>... Нет, не крещеный... А что, заметно?., не обращайте внимания...

Стало быть, начнем. По порядку... Вы, конечно, в курсе последних событий... То есть как?! Это ж все по телевизору, в газетах... Как — не смотрите? И не читаете?... Ах, ну да, конечно, конечно... Я должен был об этом... моя промашка, да... но, простите, я все-таки уточню — неужто совсем ничего? ведь не девятнадцатый же век... Что, и радио нет?.. не провели?.. Да, знал, куда еду... по правде сказать, дыра... простите, захолустье... но не до такой же степени... не ожидал... уф-ф... А французский откуда знаете?.. Что — не из газет?.. Ха-ха-ха!.. Вы, как я погляжу... <message: 1 of 5, no access — all skipped/10.12.10.>

...нет, сначала не придали значения, так как и раньше за ним наблюдались... странности... пил, разумеется, однажды даже из проруби вылавливали... <шум зажигаемой спички> А это вас удивляет?.. Ну и что — что спикер? Одно другому не помеха. Но сейчас не об этом. Через два дня, когда мы выяснили, что это не очередная выходка, а что-то серьезное, и принялись раскручивать его по полной... тут и появились, как говорится, первые вопросики... с многоточиями... То есть такие вопросики, что ни в какие ворота... Ну, во-первых, прибегает к нам его свекор — простой мужик, ветеран и прочее — и рассказывает, что зятек его еще третьего дня заявился к нему на дачу — не на правительственную или какую-нибудь там в трех уровнях, а в халупу восьмидесятого года постройки, чуть ли не на границе области, у черта на куличках, — так вот, приезжает его высокопоставленный зятек, в одиночку, на попутке, в каком-то блестящем балахоне, на бровях, на вопросы не отвечает, с утра до ночи пьет горькую, молится на примус — в общем говоря, на глазах теряет облик... Самое интересное, что мы этому сразу поверили... Почему?., потому что еще накануне выяснилось: за неделю до исчезновения из Москвы наш уважаемый имярек начинает избавляться не только от назначенных встреч — в Думе, в