Читать книгу - "Хранитель Путей - Юрий Окунев"

Но Пламенная ждала мой ответ. Поэтому я ответил честно:

— Чтобы не дать Андрею сделать глупость.

Лекс улыбнулась и промёрзшие губы треснули, обнажая мелкие капельки крови. Она резко прикрыла рот рукой, посмотрела на красные отпечатки на пальцах.

— Это место забирает у нас даже улыбку. — Она покачала головой. — Без огня и тепла мы долго не протянем. И даже то, что нам издевательски дали возможности коснуться своего дара, не спасёт — мы умрём здесь. Мы им больше не нужны. Они получили всё, что хотели.

Говоря это, Лекс смотрела сквозь меня. Огонёк на её руках становился всё меньше и меньше, пока окончательно не потух. Не замечая моей грустной улыбки и замерзающих на её губах каплях крови.

— Не всё.

— Что? — встрепенулась Александра.

— Они получили не всё, — спокойно ответил я, глядя в глаза Лекс. — И скажу больше — не получат.

Девушка лениво отреагировала. Холод максимально замедлил её реакцию. Её хватило только на спокойное:

— Тогда почему мы умираем здесь?

После чего она медленно опустилась окончательно на пол. Руки стекли по бокам и коснувшись пола легли ладонями вверх. Взгляд замер, а щёки стали бледными, как лёд, что пророс пушистым, но твёрдым как наждак ковром по стенам.

За спиной раздался рык:

— Что ты с ней сделал⁈

Андрей бросился в мою сторону, снёс меня, уронил на пол, начал душить. Я видел бешенство в его глазах, чувствовал запах его пота и той агонии, что сейчас плескалась внутри него. Чувствовал его пальцы на своей коже.

И не чувствовал ничего.

Поэтому я спокойно улыбнулся, коснулся его плеча пальцами правой руки и ударил током. Сил во мне было меньше, чем в мыши, но во сне даже этого хватает с головой. Подчиняясь законам этого измерения, Андрей отлетел к потолку, отскочил от него и, упав в стороне, затих.

Оскол лишь глянул на меня мутными глазами, криво улыбнулся, показывая острые зубы, но встать уже не смог — лёд приморозил его к стене. Поэтому я медленно поднялся, посмотрел на сонную фигуру Лекс, на застывшие рубины крови на губах и мягко коснулся их поцелуем.

А затем сказал в потолок:

— Здесь хотя бы чувствуется рука мастера, мистер Пинч. Лёд — он же вода. Ваша стихия. Аплодисменты. — Я нарочито медленно похлопал в ладоши. Даже не знаю, слышит ли он меня, или я сейчас устраивая концерт для самого себя. — Но использовать детей таким образом — вам должно быть стыдно. И слишком много деталей, которых в нормальном сне не бывает.

Я сделал жест пальцем, словно «выстреливая» последним аргументом и ещё раз посмотрел на Лекс, снова покачал головой:

— Видимо нам не суждено было. Уже второй раз какая-то фигня. Не считая того случая на крыше. — Я вздохнул и сосредоточился. — Пора выходить. Я и так задержался.

В ответ на мои мысли раздался скрежет, и стальная дверь морозильной камеры начала открываться. Силуэт человека махнул мне рукой, но кто именно там стоял было непонятно: яркий свет не давал разглядеть детали. Так что пришлось просто шагнуть вперёд, призывая в руку по новой привычке всю свои скромную силу.

Ток прошёлся по пальцам, выпуская синее лезвие на крепко сжатый кулак.

Стоило мне шагнуть за порог, как яркий свет ослепил, заставил закрыться рукой, и я… проснулся.

— Красивый переход, — одобрил я. Этот сон был скроен в разы лучше и пугал своей безысходностью, гораздо больше. — Сон во сне. Красивая тема. Я запомнил.

Как бы я ни злился на Фобоса, Пинча и прочих, кто встал у меня на пути, всё же качество постановки, которая разыгралась передо мной, вызывала уважение. Тем более, глядя на сохранившееся в руках лезвие моей «электробритвы» я понимал, что всё ещё во сне. В третьем слое. Или даже в четвёртом, учитывая технические помещения первого кошмара.

На мгновение мне даже показалось, что моя встреча с Машей и Электро — это не более, чем сон. Но искры, что посыпались с моих рук, заставили поверить — нет, это было реально.

— Что меня ждёт теперь, создатель кошмара?

На первый взгляд вокруг было вполне мило: просторная комната, красивая девятнадцатого века деревянная мебель, обшитая более светлыми и актуальными сезону тканями. Крашенные светло-бежевой краской стены, на фоне которых мебель казалась инородной, но всё равно стильной. Открытые окна и ветер, что заставлял тонкие занавески мягко волноваться.

Потянув носом, как в Царстве-за-снами, постарался определить, где выход из сна. Визуально казалось, что лучше двинуться к двери на террасу, на улицу, но по «запаху» мне за ту неприметную дверь справа. Однако стоило мне сделать шаг вперёд, как выход на террасу распахнулся, впуская внутрь не только новый порыв ветра, но и Андрея.

Пламенный с выпученными глазами уставился на меня, поднял руку, сжатую в кулак, которую тут же окутало пламя. Он замахнулся и не медля ни секунды, бросил огненный шарик в меня. Интуитивно я отбил атаку своей бритвой и огонёк врезался в стену, растёкся по ней и медленно потух.

Андрей заморгал, а потом нахмурился. Обе руки стали покрываться пламенем.

— Задолбали, — пробурчал он и направил на меня ладони.

Две струи пламени, как из огнемёта, полились в мою сторону. Тут с бритвой против пожара я не попёр, а молча сиганул за спинку дивана, радуясь, что создатели этого сна подумали о том, чтобы мы все помучились: поджечь такую махину нужно постараться. Хотя ткань радостно затрещала, медленно разогревая каркас.

— Вам ещё не надоело? — крикнул белобрысый. — Мне нужно убить всех своих близких, чтобы вы отстали? Отпустите Лекс с отцом и поговорим о ваших условиях!

Что-то в его голосе заставило меня выглянуть из-за дивана и посмотреть на Пламенного иначе. Во-первых, я понял, что он горел. Горел по-настоящему. Во-вторых, это значило, что передо мной не структура сна, а реальный человек. Как я это понял? Как минимум потому, что реальность вокруг него