Читать книгу - "Стражевый компас - Ксения Журавская"

Белокрылый угадал его мысли: для него Падший в ангельском мире выглядел как чумная язва на теле святого. Он резко одёрнул цепи и прибавил в количестве взмахов, стараясь быстрее покинуть священное место для каждого верного крылатого.

На скорости промчались сквозь Небеса и оказались за пределами миров.

«Даже так?» — восхищённо подумал Элай.

Он поравнялся с пленённым — их взгляды пересеклись. Тёмный с лёгкостью прочитал недоумение в глазах Элая, и это заставило его рассмеяться:

— Что, не узнаёшь дорогу в родную обитель? Отец будет рад тебя видеть.

Молчаливый воин сжал цепь крепче.

— Аккуратнее! Ты в целости и сохранности должен меня доставить, так что береги меня, птенчик, — и вновь раскатистый смех, от которого неприятный холодок пробежал по спине Элая.

Пока Падший издевательски хохотал, они достигли туманной сферы, зависшей в невесомости. Она постоянно двигалась, словно ускользала от них. Туман плотно её оберегал — не было видно, что находилось внутри.

Нырнули в серость. Вслепую летели недолго. Завеса рассеялась — и перед Элаем возник небольшой домик. Он больше походил на дачный, с огромными витражными окнами: таких на его родине было много. Люди всегда ценили красивый вид из окна, а в этом скрытом мирке было чем любоваться.

Элай посмотрел направо: здесь торжествовало знойное лето — треск насекомых и густой аромат спелых трав. Напротив царила зима с белоснежными покровами и студёным воздухом. Весна и осень также смотрели друг на друга и соревновались в противоположности: весна распускала первые листья, осень с усмешкой их срывала.

Они приземлились у самого порога. С одной стороны солнце приятно пекло, а с другой дождь поливал сплошным полотном.

Элаю пришла мысль: «Что это странное место похоже на мастерскую, где Творец умело смешивал времена года и никак не мог определиться, какое самое лучшее».

Дверь в дом открылась. Воин толкнул Падшего внутрь. Элай вошёл последним и остановился, рассматривая внутреннее убранство.

«Надо же, какая богатая библиотека».

За свою жизнь Элай повидал разные: в академии, где он часто засиживался до полуночи, изучая схемы разных летунов; в родительском доме, где коллекционировали дорогие издания и ставили по цветам в ряды — для красоты, не для чтения.

Здесь же читать любили и много. Книжные полки доходили до самого потолка и кидали длинные тени на пол. Мягкий приглушённый свет заливал комнату теплом — от этого названия книг на потрёпанных корешках мерцали золотом.

Но Элая поразила другая вещь. Такая же стояла у деда в кабинете: переплетённые ладони держали сферу, внизу по канту красовалась надпись «Мир в твоих руках».

В памяти рассеялось тёмное пятно. Теперь не Элай, а Микаэль — обычный смертный человек — сидел в своей мастерской и творил. Он помнил эту сферу в библиотеке своего Небесного отца, создал свою, один в один, в память о прошлой жизни и утвердил девиз для новой. Теперь, в дарованном воскрешении, всё зависело от него.

Элай вздрогнул. Неизвестный голос пробудил пространство:

— Приветствую тебя, Эон.

«Значит, его зовут Эон».

Заходя в дом, Элай не заметил, как возле камина сидел мужчина. По возрасту — не стар и не молод, прекрасный средний возраст. Он был спокоен. Элай понимал: за этим спокойствием скрывается невероятное могущество и сила.

Элай невольно склонил голову, приветствуя Создателя. Несмотря на такой покорный жест, чувствовал, как в душе что‑то дрогнуло. Невероятное тепло разошлось в области солнечного сплетения. Ему казалось, что там зародилось нечто новое — так похожее на отеческую любовь, которой не было в его человеческой жизни.

Эон толкнул Чернокрылого вперёд. Небесный смотрел спокойно на своё некогда лучшее творение. Во взгляде читалось сожаление: «Откуда в самом прекрасном создании родилось столько разрушительной энергии?»

Небесный перевёл взгляд на бывшего Ловца. На него смотрел Ангел, так похожий на давно потерянного любимого сына.

— Элай? — устало улыбнулся Создатель миров. — Вот, значит, как выглядит потомок Микаэля. Мы его спасли, Люци, от твоих козней. В очередной раз ты проиграл, но никак не хочешь успокоиться. Когда же закончится твоё противостояние?

Люцифер посмотрел на своего Создателя с вызовом:

— Ловко вы меня провели. Придумали целую легенду про Новоявленную, парящую в небе, от которой должен возродиться огонь. Сначала я подумал, что это очередные фантазии человечков, но почему огонь? Это показалось странным. Я понял, что это как‑то связано с Микаэлем, но не разобрался как, ведь я его… — он нагло улыбнулся, облизывая кровь с верхней губы, — убил, отравил «Ангельской водой». — И опять захохотал. — Чутьё меня не подвело. Поначалу искал девчонку, чтобы избавиться, но это было бы слишком примитивно для меня. Подумал: а что, если мне создать своё самое лучшее творение, а? Ребёнок… рождённый от меня — неплохой ход в игре, правда? Появился бы не огонь, а тьма. — Он мечтательно задумался, представляя своё торжество. — Я начал поиск подходящих. В предсказаниях говорилось, что ей примерно от восемнадцати до двадцати трёх лет. Волосы белы, как шёлк, и капля божественной крови в ней есть. Настанет час — она падёт и крылья за спиной приобретёт. И почему на ролях избранных всегда блондинки? Совсем не мой типаж. — Он вопросительно изогнул бровь, обвёл всех возмущённым взглядом и вновь улыбнулся. — Эх, отыскать не успел… Попадались всё не те, пустышки. И Новоявленная, по сути, оказалась пустышкой… — Надменная улыбка сошла с лица Люци, он устало вздохнул. — Да и дело оказалось не в ребёнке. Всё оказалось искусным фарсом.

— Нет, не оказалось, — Небесный сделал паузу. — Девочка действительно не простая. Погибающий Микаэль, падая с небес, оставил каплю крови, застывшую в воздухе. Мы нашли потерянный дар и сохранили в виде еле заметного кристалла. Этого оказалось достаточно для нашего следующего шага.

Злобный взгляд Люцифера задержался на Эоне.

«Небесный», «Отец миров» — никто не знал его имени — продолжил:

— Я подумал: а почему бы не поменять правила игры? Стражи, Ангелы — всегда мужчины, и всё внимание падёт именно на них, а на девчонку никто не подумает, она окажется незамеченной. Я так старался вырастить божественный цветок, который не привлечёт внимание. Оказалось сложно. По замыслу девочка родилась среди людей с божественной искрой. В её запястье, под кожей, поместили тот самый кристалл, созданный из крови Микаэля, чтобы тот позже помог отыскать его потомка.

Ей уготовано было жить среди людей скромно, незримо и выполнить свою миссию в назначенный час. Но почему‑то один из моих приближённых Ангелов воодушевился задуманным и, подобно людям, поделился с одним из Стражей. А где знают двое, знают все. — Небесный, как обычный человек, устало потёр переносицу. —