Читать книгу - "Фантастика 2025-149 - Сергей Хардин"

над ним. — Вы призваны отбросить личные чувства и определять, что лучше не только для вашего народа, но и для Владыки, который этим народом правит. Объявить мне о своей ненависти — это… прямо противоположно беспристрастности.

— Что вы хотите? — простонал Горислав.

Сенатор позволил своей ничтожной власти ударить ему в голову, и теперь расплачивался за эту глупость. Человек помельче мог бы увидеть в этом возможность укрепить свою политическую власть или получить услугу в будущем. Но я не был заинтересован в том, чтобы пачкаться, подрывая систему Сената, которую сам же и создал. В конце концов, настанут времена, когда я потенциально смогу принимать решения, которые навредят людям, и мне нужны были эти сдержки и противовесы.

Но я точно знал, что скачки не уничтожат Град Весёлый.

— Я хочу, чтобы вы отложили свои личные чувства в сторону и служили народу Града Весёлого, — сказал я. — Вот и всё. В будущем я представлю законопроект, который формализует преступления, связанные с заговором, чтобы подобное не повторилось. Вы не должны использовать свою власть для мелкой мести, когда я провожу политику, которая вам не по душе. Понятно?

Горислав кивнул.

— Конечно, я обещаю сделать то, о чём вы просите, Владыка.

— А я, заметьте, не прошу ничего лично для себя. В будущем за такие вещи будут последствия. Если вы снова напишете законопроект, продиктованный личной неприязнью, вы пострадаете лично, — сказал я. — А теперь прочь с глаз моих. У меня есть дела поважнее.

Когда дверь за сенатором захлопнулась, я с отвращением откинулся в кресле. Ну вот, пожалуйста. Приехали. Я тут строю систему сдержек и противовесов, почти как в учебнике по госуправлению, пытаюсь играть в цивилизованный менеджмент. А в итоге всё скатывается к банальной подковёрной возне, как в каком-нибудь гастрономе в восьмидесятые.

Этот Горислав… классический пример мелкого начальника, дорвавшегося до власти. Уверен, он уже видел себя серым кардиналом, плетущим интриги против Владыки. Таких я видел десятками в «Эоле» — амбициозные начальники отделов, которые считали, что могут перехитрить генерального директора. Все они заканчивали одинаково: увольнением по статье или, в лучшем случае, переводом в какой-нибудь филиал в Магадане.

Чёрт, как же это непродуктивно! Вместо того чтобы заниматься экономикой, логистикой, строительством, я вынужден тратить время на эту мышиную возню. В «Эоле» для таких случаев у меня была служба безопасности и юристы, которые решали подобные «недопонимания» быстро и тихо. Здесь же… здесь я сам себе и служба безопасности, и юрист, и царь, и бог.

Сколько времени впустую! Мне нужно было думать о базальте, который наконец-то привезли, о расширении торговых маршрутов, о новых контрактах. А я сижу тут и разбираю детсадовские разборки взрослых дядек, которые обиделись, что их не пригласили в песочницу.

Но в этой ситуации был и плюс. Горислав своей дурацкой угрозой фактически указал на слабые места в моей системе управления. Теперь у меня есть прекрасный повод для введения более жёстких правил. Нужен чёткий регламент импичмента. С прописанными процедурами и, главное, последствиями. Чтобы каждый такой «могущественный враг» трижды подумал, прежде чем открывать рот.

И это значит, что пора вносить правки в систему. Нельзя оставлять такие дыры в законодательстве. В бизнесе это называется «работа над ошибками». Выявил слабое место — закрой его. Создай процедуру. Пропиши ответственность. Чтобы в следующий раз подобная ерунда не повторилась.

Я взял ручку и начал тщательно выписывать новый законопроект, который позволил бы мне объявлять порицание и инициировать импичмент сенаторов. В первоначальных правилах говорилось, что ни один сенатор не должен наносить вред миру и процветанию Града Весёлого или его народа, но я не прописал прямого механизма расследования таких обвинений.

Теперь же законопроект, который я составлял, давал мне право просто объявить сенатора подозреваемым в нарушении присяги, что, в свою очередь, запускало бы судебный процесс под председательством Арбитра Кузьмы. Идеальная схема. Формально — торжество закона и справедливости. По факту — эффективный инструмент устранения неугодных.

Вся эта история оставила во рту неприятный привкус, и я начал просматривать вкладку «Формы правления», чтобы увидеть, какие варианты смогу открыть в будущем с помощью своих культурных ценностей. Монархия казалась привлекательной, в основном из-за аспекта абсолютной власти. Я всё ещё мог бы иметь сенат для решения повседневных операционных задач, но возможность просто накладывать вето на любой законопроект или увольнять сенаторов по своему усмотрению с лихвой компенсировала бы текущую ситуацию.

Я не питал иллюзий, что смогу управлять всем в одиночку, но в данном конкретном случае предпочёл бы иметь больше рычагов давления. Демократия — штука хорошая в теории, но на практике она слишком часто превращается в болтологию и саботаж.

В любом случае, это был вопрос будущего. Этот скандал оказался идеальным способом скоротать время, потому что, как только я закончил просматривать формы правления, пришло уведомление о том, что в наши границы въехал фургон снабжения.

Наконец-то прибыл базальт.

Я сглотнул. Моя операция по добыче этого простого, но критически важного ресурса увенчалась успехом.

…

Для начала базальт убрали с глаз долой, доставив к Башне мага Фомы, где я приставил к нему охрану.

А потом позвал занятого магией и непонятными экспериментами Фому. Пришло время для большой и важной работы.

* * *

Я нервно теребил кинжал, висевший на поясе, — предмет скорее церемониальный, применять его в бою мне не приходилось.

Надеюсь, не придётся и сейчас.

Мы собрались на поляне перед здоровенными каменными воротами. Мастера горного дела славно потрудились, расколов огромную базальтовую глыбу на небольшие кирпичи. Из них-то и сложили круглую арку — почти три метра в высоту и два в ширину. Достаточно, чтобы любой караван прошёл без сучка без задоринки.

Фома и его ученица, Кара, стояли прямо перед вратами, готовя заклинание. Они жгли какие-то благовония и монотонно бубнили что-то себе под нос. Постепенно начал подниматься ветер, и пока они нараспев тянули свои магические формулы, я почувствовал, как в животе тугим узлом сплетаются тревога и азарт. Дым от благовоний, до этого белый, вдруг стал зелёным и начал закручиваться в спираль прямо в центре арки. Облако дыма становилось все плотнее, разрасталось, и сквозь него, как в тумане, стали проступать смутные очертания каких-то далёких мест.

Фома отошёл в сторону, оставив Кару одну. Теперь она уже не бормотала, а кричала во всю глотку, вскинув руки к небу. Девушка выкрикивала фразу за фразой, и с каждым слогом туман внутри врат реагировал всё яростнее — корчился, расширялся, будто живой.

—