Читать книгу - "Жандарм - Andreas Eisemann"

Вернёмся к старообрядцам. Я буду говорить о вашей гибели в моей версии реальности — будьте готовы. Разговор этот тяжёлый, но необходимый.

Император с императрицей были бледны, но собраны — и внимательно смотрели на меня. Казалось бы, молодые люди. Но молодость — тот порок, который я лично стёр с их лиц. Они оба как будто постарели на несколько лет. Черты заострились, вокруг глаз залегли морщинки.

— Когда говорят о революционном бандитизме во время Первой русской революции, обычно называют крупнейшие города, а также Прибалтику, Кавказ и черту оседлости. Тем не менее в Российской империи была ещё одна зона террора — это Урал.

Ну, кто куролесил в Прибалтике — понятно: латыши. На Кавказе тоже ясно — Азия. Черта оседлости — нет вопросов. Это не только то, что вы подумали, но также тёмное украинское крестьянство, а в городах — поляки. Но Урал... Там-то кто помогал японским товарищам? Неужто великороссы?

Конечно нет. А кто тогда?

Оно самое. "Люди древлего благочестия". В 1905 году на Урале внезапно возникла широко разветвлённая и законспирированная сеть партизанских отрядов — города и сёла захлестнула волна террора. Затрещали пистолетные и винтовочные выстрелы, стали взрываться гранаты и бомбы, по подворотням лежали люди, исколотые ножами. Убивали полицейских, государственных чиновников, управляющих заводов, купцов, кассиров, почтальонов, тех, кого сочли неблагонадёжными, рабочих, отказывавшихся бастовать, и наконец тех, кто просто подвернулся под руку. Поскольку бомбы бросали и перестрелки завязывали в людных местах, была масса случайных жертв — женщин, стариков, детей. Террор, в отличие от других районов, вёлся с упором на грабежи и рэкет.

В ковбойских фильмах есть тема "святого семейства". Посреди салуна стоит "папаша Джек" с карабином на плече, рядом "детишки": Одноглазый Джон с двумя кольтами, Малышка Билли с лассо, Рябой Майк с кистенём и Сестричка Долли с кастетом. А во дворе на телеге Мамочка — с обрезом и четырьмя гранатами.

На Урале в роли святого семейства выступали некие Кадомцевы. Глава семейства, Самуил Евменьевич, был дворянином, мать — из крестьян-старообрядцев Буталовых. У них было более десяти детей — все революционеры-уголовники. Отец тоже, но идейный. Старшенький, Эразм Самуилович, офицер, закончил Павловское военное училище, воевал на японском фронте — где именно, не уточняется. В 1905-м дезертировал и возглавил создание вооружённых банд на Урале. Доставлял оружие из-за границы, обучал диверсионной деятельности, затем возглавлял центральную инструкторскую школу в Петербурге — планировалось превратить в Урал всю Россию. Потом снова террор на Урале. В 1908-м арестован, в 1909-м бежал за границу. После февраля 1917-го участвовал в воссоздании сети уральских банд. В дальнейшем был комиссаром разведотдела Туркестанской армии, а после окончания гражданской войны возглавлял карательные части туркестанского ГПУ.

Брат Михаил Самуилович получил 11 лет каторги, в 1918 году погиб в боях. Поскольку он был по уши в крови, после ареста в 1906-м ему светил вышкарь.

Тогда мамахен, осенив себя двуперстным знамением, пронесла в тюрьму мощную бомбу и морфий. А чтобы не вызывать подозрений — взяла с собой трёх маленьких дочурок. Ну, полегли бы дочурки в случае чего — так дело святое. Пошли бы к раскольничьему аллаху в рай. А русские бы погибли. Может быть, даже офицеры — дело того стоило. Сынок бомбу получил, с её помощью взорвал крепостную стену и бежал. Его скоро схватили, но теперь посадили и маманю.

Тогда к делу подключили Горького. Бороться с царскими сатрапами, мешающими кидаться бомбами. Мол, вы на что руку подняли — мать это святое.

А когда Горький свою "Мать" написал? Тогда и написал. В 1906 году под Нью-Йорком на вилле "Соммер брук". Там на свежем воздухе, попивая шампанское и подъедаясь ананасами, великий пролетарский писатель описывал невыносимо тяжёлые условия жизни русских трудящихся.

Книжка получилась на славу. "Мать" тут же перевели на английский, французский, итальянский, немецкий, испанский, шведский и чёрт знает на какие языки. Чуть ли не на эсперанто. Прикиньте гонорары. Только по-русски книга не вышла. В условиях революции можно было бы тиснуть и в Петербурге, а уж в эмиграции... Но русские — хорошие русские, шпионы и убийцы международной национальности — переминались с ноги на ногу. Вещь хорошая, только вот Ниловна... Чтобы русская старушка из деревни листовки разбрасывала... Мысль, конечно, правильная... Но русские будут смеяться. Фантастика. Как исключение — можно и даже нужно. Но у вас тут вроде "собирательный образ", "образец".

Вот тут "святая семейка" и подоспела. Горький воспрял. Я же говорил! Значит, бывает! Русская мать из простых сыну бомбу пронесла в тюрьму! Вот какие они, русские-чудо-трудящиеся! В ответ ноющему Воровскому послал письмо:

"Ниловна — не исключение. Вспомните мать Кадомцевых, судившуюся в Уфе за то, что она пронесла в тюрьму сыну бомбу, коей была взорвана стена во время побега. Я мог бы назвать с десяток имён матерей, судившихся вместе с детьми и частью лично мне известных."

Правда, никаких других имён он, конечно, не назвал. Мать Кадомцева — дворянка, сын её — офицер, нарушивший присягу, а сами Кадомцевы — скрытые раскольники с поволжской всячинкой. Но это уже, как вы понимаете, частности. Вот он, искомый реализьм.

И действительно реализм. Потому что после нескольких месяцев тюрьмы страшный царский военно-полевой суд отпустил Мамашу на все четыре стороны. Великодушие проявили господа офицеры.

А Мамаша — но об этом несколько позже...

Система террора, созданная на Урале, была достаточно эффективной, но и очень сложной. Поражает скорость создания целой сети банд. По всей видимости, только в этом районе России возникло настоящее русское партизанское движение — через 10 лет репродуцированное по всей России.

Непонятно, кто осуществлял общее руководство. Судя по всему, там постепенно планировался захват Перми бандами боевиков. Автономные банды контролировались эсерами, социал-демократами и анархистами, но этот контроль был параллельным и отчасти декоративным. Ленин намудрил с применением громоздкой системы западных карбонариев, совершенно неприложимой к русским условиям. Умственное развитие Ленина остановилось на старшем классе гимназии. Глава проанглийской фракции эсеров Чайковский призывал сделать Урал основной базой повстанцев — и с этой целью, по воспоминаниям Фигнер, привёз в Екатеринбург американского полковника Купера, имевшего опыт гражданской войны. Тот оценил театр предстоящих