Читать книгу - "Фантастика 2025-185 - Дмитрий Львович Казаков"

Эндар тогда командовал одной из двух синтагм, прикрывавших Магов-Дарителей от всяких нежелательных встреч, а Шоэр была Черенком одного из девяти листьев экспедиции. В Мире Третьей работало более восьмидесяти зелёных эсков — целая ветвь — совершенствование рождающегося эгрегора Юной Расы и создание Дороги Инкарнаций, канала для подключения этого эгрегора к локальной области Тонкого Мира, требовало соединённых усилий десятков искусных Магов и значительного времени.

Дарительница раскрылась навстречу любви, как цветок раскрывается навстречу солнцу, — для Зелёных Волшебниц понятия "любовь" и "жизнь" зачастую тождественны. Инь-Маги этой Расы легко следовали велениям сердца, но при этом оставаясь вещью в себе и сохраняя в неприкосновенности свой внутренний мир.

Эндару было спокойно и уютно с ней, что резко контрастировало с постоянным существованием на лезвии клинка, существованием, являвшимся неотъемлемой частью того, что определялось словосочетанием "Алый Маг-Воитель". Он даже предложил Шоэр брак — межрасовые союзы не были редкостью среди эсков. В результате таких браков рождались крепкие дети с незаурядными магическими способностями — семьи Магов необъяснимым образом влияли на Тонкий Мир, инициируя инкарнации совершенных Душ. Но Шоэр, помолчав, ответила, глядя глазами цвета весенней травы прямо в глаза Воителя: "Не требуй от меня невозможного, Эн… Нам хорошо вместе, но мы слишком разные. Мы дарим Жизнь и Разум, а ты убиваешь, причём не только астральных хищников или диких тварей Хаоса, но и собратьев по Разуму, поражаешь их Конечной Смертью. Да, я знаю, что ты поступаешь так, защищая, исполняя Задачу своей Расы, но я всё-таки не могу с этим смириться. Многие из наших тоже убивают, законы жизни жестоки, но я — я не могу этого принять… Пойми меня и прости, Эн. Мы ещё не раз встретимся с тобой на Дорогах Миров, я это чувствую, я буду ждать тебя, и когда бы ты ни появился, тебя встретит моё тепло, но идти с тобою рядом… — эскиня потянулась к Эндару, легко коснулась губами его губ и отстранилась, внимательно вглядываясь в лицо Алого Мага. — А сейчас мне пора: Дело не может ждать".

Они действительно ещё не раз виделись, у них даже был установлен межличностный контакт, что позволяло им дозваться друг друга через необозримые просторы пространства и времени, но Дарительница даже среди жарких ласк оставалась верна себе — под её внешней мягкостью скрывалась твёрдая уверенность в полной несхожести Путей Алых и Зелёных. А потом, лет двадцать пять назад, связь оборвалась. Эндар не мог дотянуться до Шоэр и даже не знал, что с ней. Не раз он давал себе слово отыскать Волшебницу, но всякий раз ему мешали какие-то неожиданно возникавшие препятствия — солдат Ордена редко предоставлен самому себе. И постепенно образ Колдуньи-Дарительницы становился всё более размытым, прячась в укромном уголке памяти алого эска…

Эндар усилием воли погасил воспоминания. Внутреннее чутьё подсказывало ему, что прошло немало времени, и что пора готовиться к почётному пиру. Маг пружинисто встал с ложа, взглянул на стену, и её поверхность заколебалась, подёрнулась дымкой и сделалась зеркальной.

Из глубины зеркала на Эндара смотрел темноволосый человек средних лет, худощавый и стройный, с волевым лицом и серо-зеленоватыми глазами, в которых читалась невидимая непосвящённому взору мудрость прожитых лет и перенесённых опасностей. Этот облик был его истинным, изначальным обликом, все же другие — лишь только маски, надеваемые по мере необходимости. Ведущий не стал ничего изменять или приукрашивать — пусть будет так, как есть.

Вопрос одежды, как ни странно, оказался несколько более сложным. Излюбленным одеянием Воителей был комбинезон: серебристо-металлический облегающий боевой или более просторный повседневный, алого цвета — цвета Магов этой Высшей Расы. В особо торжественных случаях поверх комбинезона полагался широкий плащ, опять-таки алый, в который можно было завернуться или же позволить ткани спадать свободно. Однако сейчас Эндар решил отказаться от комбинезона: Победный Пир у хозяйки домена — событие далеко не повседневное. После нескольких не слишком удачных попыток — следование веяниям моды не относилось к излюбленным занятиям Алых — Ведущий облёк своё тело в некое подобие одежд Хранителей: короткие лёгкие штаны и рубашка без рукавов фиолетового оттенка (смешение красного и синего цветов), а сверху тогоподобная более плотная ткань, обёрнутая вокруг торса и ниспадающая тяжёлыми складками почти до лодыжек. Ткань эта не изменялась, как текучая вода: Ведущий не стал полностью подражать Голубым — он ведь всё-таки был гостем, сыном иной Расы, и цветом верхнего покрова остался алый. На ногах появились лёгкие сандалии — тепло, да и вряд ли по пути появятся шипы или колючки, не говоря уже о пыли и грязи — такое просто невозможно в Мирах Магов. Резной же перстень из абсолютного металла никогда не покидал безымянного пальца левой руки Алого Мага. Этот перстень с изображением меча на печатке являлся единственным знаком различия Ведущего синтагмы (первого звания военачальника — офицера — в иерархии Ордена Алых Воителей) и мог существовать только на руке того, кому он был однажды вручён. Будучи снят силой (или в случае гибели носящего его), перстень немедленно распадался, подчиняясь заключённому в нём заклинанию. Перстень служил также амулетом-оберегом и катализатором колдовских действий, в известной мере облегчая своему владельцу управление потоками энергии-Силы. Во многом именно перстень делал Ведущего магически сильнее любого из рядовых воинов, хотя скорее являлся символом этого превосходства, достигнутого самим Ведущим за счёт своих собственных способностей и опыта.

Эндар ещё некоторое время удовлетворённо изучал своё отражение в зеркале, но тут мелодичный звук из-за входного занавеса возвестил о прибытии почётного эскорта, который должен был сопровождать гостей на пиршество.

Ведущий вышел в общий зал. Почти все его товарищи были уже там, из комнат один за другим появлялись задержавшиеся. Алый Маг окинул соратников быстрым цепким взглядом и подал знак следовать за провожатыми.

* * *

Громадный Зал Торжеств не оставлял ощущения просторности и той неуютной пустоты, что так часто свойственно подобным присутственным местам. Расстояние от середины зала до овального куполообразного потолка и до стен с огромными оконными проёмами и двустворчатыми входными дверями (не задёрнутыми традиционным для Голубых Магов живым занавесом, но прикрывавшимися двумя массивными створками, сотворёнными то ли из камня, то ли из металла и покрытыми причудливыми барельефами) скрадывалось, не подавляя и не угнетая. Парадные двери, несмотря на свою кажущуюся тяжеловесность, распахивались перед входящими легко, мягко и бесшумно. К дверям снаружи вела широкая мраморная лестница, украшенная по краям великолепными статуями, хранящими полное подобие жизни. Лестница через арку в наружной стене выводила в густой лес-парк-сад, окружавший дворец