Читать книгу - "Фантастика 2025-198 - Игорь Семенов"

Мерзости побед на границе? Мерзости укрепления внешнеполитических связей? Мерзости надежной защиты нашего государства? Это ты называешь мерзостью, Аленор? — кажется, в его глазах блеснул гнев. — А ведь именно этот след я оставляю в мире. Что касается… если ты пойдешь на это… Я надежно защищен, девочка…

Герцог вдруг поднял руку, почти лениво, непринужденно. Но я вдруг почувствовала, как слабеет моя рука, как слабеют и подкашиваются ноги… Я словно разом потеряла все силы, что были в моем тренированном теле.

Шпага выпала из рук, я пошатнулась, в глазах помутилось. А в следующее мгновение я ощутила, что герцог подхватил меня на руки и куда-то понес.

Глава 23

И в моем уплывающем сознании что-то хрустнуло. Внезапно я ощутила, что ситуация дошла до предела.

У меня больше нет возможностей и сил (в самом прямом смысле), чтобы противостоять этому чудовищу. Если бы могла, я бы заплакала, но даже на это сил не было. Только душа обливалась едкими слезами жалости к себе, ощущения собственной беспомощности.

Слишком для меня, все это слишком, сколько бы я ни убеждала себя в обратном!

«Ролар, любимый, я больше не могу! Помоги мне!» — закричала я про себя, собирая в кучу расплывающиеся мысли и чувства. «Помоги, мне не справиться!»

Конечно, мне никто не ответил. Гром не грянул, не задрожали стекла на окне. Его не было. Да и не смог бы он явиться так быстро.

В голове совсем помутилось и, наверное, на пару мгновений я потеряла сознание.

Когда очнулась, я лежала на чем-то мягком. Надо мной белый потолок фехтовального зала. Герцог не унес меня далеко, всего лишь на диван, что стоял у дальней стены зала. Перед глазами все плыло, но я уловила и окружающую обстановку, и его лицо, склонившееся ко мне… Рука герцога — жесткая и сухая, но не холодная — лежала у меня на лбу. И странно, я бы не сказала, что это касание было пугающим или неприятным.

«Что он делает!» — пронеслось в голове, и я дернулась, попробовала оттолкнуть его. Но все еще была не сильнее котенка, а перед глазами поплыли черные круги от усилия.

— Тихо, Аленор, тихо, — чуть слышно сказал Виньялли. — Дай я вылечу тебя, не стоило воздействовать на тебя так резко.

Ага, старый козел, подумалось мне, сам обидел — теперь сам лечит. Сначала ударил меня каким-то недобрым колдовством, теперь приводит в себя.

— Тихо ты, Аленор, — вторая рука герцога легла мне на живот, я попробовала отодвинуться, но ничего не получилось. — Или нет, — он вдруг убрал руки. — Пока у тебя нет сил, ты полностью в моей власти… — усмехнулся он. — Что, Аленор, оставить тебя в таком состоянии? Сама восстановишься не раньше, чем через сутки.

Гад проклятый! Я нашла силы отрицательно покачать головой.

— Тогда, девочка, придется потерпеть, что я к тебе прикасаюсь. Тем более, что тебе все равно нужно привыкать к этому…

Одна рука снова опустилась мне на лоб, другая — на живот, ничего особенного я не почувствовала, кроме того, что герцог прикасался ко мне легко, бережно. Как отец может прикоснуться к больной дочери… И в этот момент он, несмотря ни на что, не вызывал у меня ни отвращения, ни ненависти. Только противное чувство к самой себе, что не ощущаю их.

Вместе с его прикосновением силы начали возвращаться. Я ощутила, как кровь быстрее струится по жилам, как в мышцах появляется обычная сила и ловкость, разум проясняется, и зрение обретает остроту.

Я резко села, а герцог убрал руки.

— Благодарить не буду, мирроу герцог, — сказала я в ответ на немой ехидный вопрос в лице Виньялли. — Вы чуть не убили меня, потом сами же и привели в чувство. Боюсь, что тут не место для благодарности.

— Это ты чуть не убила меня, Аленор. Я всего лишь защищался доступными мне способами, — с лукавой полуулыбкой сказал Виньялли. — Так что тебе есть, за что быть благодарной… Впрочем… Я не в обиде, мне понравилось.

«Интересно, что именно понравилось этому старому козлу!» — подумала я.

— А тебе, Аленор? — вглядываясь в мое лицо, спросил герцог.

— Не вижу, что тут могло понравиться, — ответила я. — Но благодарю хотя бы за то, что привели меня в чувство сразу. Не хотелось бы никого тревожить внезапной болезнью…

Герцог усмехнулся. Потом вдруг наклонился ко мне — я инстинктивно отпрянула.

— Как видишь, Аленор, со мной можно поладить. И мне не нужна твоя смерть. Мне нужно другое.

— И что же? — с вызовом спросила я.

— Ты, — просто ответил герцог. Склонился еще ниже, а я затылком уперлась в стену, и дальше отступать мне было некуда. Но герцог не попробовал меня поцеловать, не коснулся меня, только тихо и проникновенно произнес: — Дай мне возможность — я сделаю тебя счастливой, Аленор. Не дашь — сделаю несчастной. Мне не нужны твои мучения и боль. Мне нужна ты — счастливая и свободная, как сейчас. Так сложно это увидеть?

Мгновение я сидела ошарашенная. Слова герцога звучали почти как объяснение в любви. Но я не могла в них поверить. Все, что он говорит, все что делает, имеет под собой какую-то цель. И даже, если я ее не понимаю, нельзя забывать об этом.

— Я вам не верю! — сказала я искренне. И выдохнула. Вдруг? Вдруг судьба сделала мне подарок?! — Хотите, чтобы я вам поверила? Тогда отпустите меня. Снимите проклятие, отмените свадьбу. И я поверю, что вам нужна свободная и счастливая я! Потому что именно это нужно для моей свободы и моего счастья!

Мгновение герцог молчал, как будто был удивлен. Еще мгновение взвешивал что-то про себя. Потом мягко и вкрадчиво сказал:

— Нет, девочка. На это я не пойду. Ты воспользуешься моим великодушным поступком, поблагодаришь от души и… оставишь меня ни с чем. Подобное великодушие не в моем характере, — он начал говорить громче, а голос стал жестче. — Ты нужна мне — и ты будешь со мной. Просто на других условиях, чем я планировал. Хоть ты и не согласилась на мою «сделку», Аленор, — усмехнулся он.

— Отдыхай от меня до завтрака. Обдумай все. И до встречи!

Он поднялся и быстрым шагом отправился к выходу.

Стоило двери закрыться за ним, как я обессилено откинулась на спинку дивана. Сдерживала слезы, сдерживала шок от всего произошедшего.

Герцог необыкновенно опасен. Еще опаснее, чем я думала. Я боялась, что он будет мучить мое тело. Наверное… какое-то время я смогла бы это стерпеть. Но он делает другое. Он