Читать книгу - "Фантастика 2026-190 - Роман Лукич Антропов"

– Ка…ссия, – захрипела Веста, приподнимаясь на трясущихся руках.

Я недоумённо уставилась на неё. Руки были все в крови, но кожа… цела и на месте. Своими глазами видела, как с её плеч отрывались лоскуты кожи, но сейчас Веста села и сама с удивлением потёрла ладони, размазывая кровь. Кожа под красными разводами была чистой.

– Кассия, – сипло повторила Веста, трясясь всем телом.

Я резко села и осмотрела свои руки. Они были на месте. Кожа, мышцы, ногти… лишь обилие крови напоминало, что произошедшее не было галлюцинацией. Торопливо ощупала шею и лицо, помня, как кусок кожи оторвался от щеки.

Веста разглядывала меня лихорадочным, диким от испуга взглядом, словно боялась, что я вновь распадусь на части. К нам подбежал Микель, он что-то говорил, но я не могла разобрать слов, звуки путались у меня в сознании, но его бледное лицо и лихорадочный взгляд убеждали, что он тоже всё видел. Он ощупал мои руки, потом Весты, проверяя, всё ли хорошо.

Земля вздрогнула, я ощущала себя какой-то заторможенной, запоздало реагируя на тряску. Посмотрела на холм, где ещё недавно стояла. Похоже, Морос оторвал нас от разлома, отбросил назад на метры и сам занял наше место. Два бога и Кай из последних сил рванули вверх. Расщелина с оглушающим треском поддалась и раскрылась сама, открывая новый проход. Гипнос с рёвом ударил ногой по нижней части невидимой стены, та покрылась трещинами и рассыпалась на куски.

Давление восстановилось, ветер умолк, и в полной тишине мы все уставились на открывшуюся картину нового мира. Зелёные поля с синим морем где-то вдалеке, небо казалось более лазурного оттенка, чем в Палагеде или мире людей. Похоже, там был день, а в небе висела одна звезда, согревая своими лучами.

Я думала, что все молчат, но поняла, что временно оглохла, когда в крике искривились черты Гипноса. Кай упал. Он не завалился, а просто рухнул неподалёку от своего измятого щита. У меня продолжало звенеть в голове, Веста шатаясь побежала к холму.

Я попыталась сделать то же самое, но двигалась нерасторопно. Земля под ногами качалась, я несколько раз упала и только затем приняла помощь Микеля. Брат поддержал, помогая встать на нетвёрдых ногах.

Я распрямилась, и многочисленные звуки: пение птиц, шелест травы, крики и плач ударили меня наотмашь. Я оцепенела, глядя, как Веста пытается привести Кая в чувства. Гипнос глядел на лежащего окровавленного сына с широко распахнутыми глазами, словно не узнавал. Даже с лица Мороса сошла вся краска.

Братья-боги изменились. Руки обоих были изрезаны и окровавлены, лица постарели лет на десять, а часть каштановых волос Гипноса и вовсе поседела. Меня и Весту едва не разорвало на куски, а у них будто отобрали силы.

– Нет, – пробормотал парализованный ужасом Гипнос.

Он сказал это тихо, но слово заставило все остальные звуки исчезнуть. Я задышала чаще, не в силах оторвать взгляд от Кая, над которым плакала Веста. Она время от времени его трясла, но тот не двигался.

Я побежала. Ноги заплетались и меня качало, но я добралась до Кая и опустилась рядом на колени. Он не дышал, его руки были изрезаны и не зажили, как у нас с Вестой. У меня застучали зубы как от нестерпимого холода. Я ощупывала Кая, ища пульс, приложила ухо к сердцу, но услышала тишину. Хотела бы заплакать или закричать, но горло парализовало так же, как и Гипноса, который невидящим взглядом смотрел на мои тщетные попытки найти признаки, что Кай ещё жив, но их не было.

Набранный в лёгкие воздух душил вместе с криком и рыданиями, не способными вырваться наружу. Я продолжала прикасаться к лицу Кая, сжимала его пальцы, будто существовало что-то, что я упустила.

Он не может…

Кай не может умереть.

Так не бывает.

– Он не мёртв, он не мёртв, – как заведённая забормотала я, шаря глазами по пейзажу в поисках ответа или подсказки, а когда осенило, резко повернулась к Гипносу. – Верни его! Вырви часть Переправы! Ты ведь можешь! Его тело в порядке!

Гипнос сосредоточил своё внимание на мне, приоткрыл рот, но не выдавил и звука. Я вся похолодела, он не мог произнести то, что должен.

– Вырви кусок Переправы, как ты сделал со мной!!

– Я не могу, – глухо признался он. – Для этого нужна не только Переправа, но и жизнь за жизнь.

– Возьми мою! – рявкнула я, не понимая, что тут вообще думать.

– Нет, – отрезал Гипнос после мимолётного колебания. – Этого он мне не простит. И я сам себе не прощу.

– Тогда возьми мою, – вытерев оставшиеся слёзы, заявила Веста.

– А твою и вовсе взять не смогу. Такова была наша с ним сделка.

– Какая к хаосу сделка? – ошарашенно пробормотала Веста, укладывая голову Кая к себе на колени.

– Сохранение твоей жизни в обмен на его. Камаэль заставил меня заключить с ним сделку. Твой кошмар в детстве про твою смерть так его напугал, что он потребовал обещание. Я думал, это лишь… глупости… его паранойя, поэтому согласился. Он потребовал, что я спасу твою жизнь ценой его, если потребуется, – словно в бреду пролепетал Гипнос.

– Обмен на мою жизнь? Как ты это позволил?! – закричала Веста, и бог сна вздрогнул, как от удара.

Небо заволокло тучами, Веста вначале оскалилась на отца, а потом гримаса гнева превратилась в отчаяние, и она зарыдала, обнимая своего брата.

– Как ты это п-п-позволил? Как ты м-мог… – обвинила она, пряча заплаканное лицо.

Она выла от горя, а я молчала, потрясённая.

В голове я вопила без остановки, пока голосовые связки безмолвствовали. Ужас сковал, а нарастающая боль в груди казалась невыносимой. Меня будто насадили на копьё, но я никак не могла умереть, раз за разом мучаясь от повторяющегося кошмара. Жмурила глаза, силясь проснуться, а открывая, опять оказывалась в самом жутком сне.

Кай не мог умереть.

Так не бывает.

«Я один, моя любовь и желание уберечь тебя не спасут! Даже стараясь изо всех сил, я не смогу защитить тебя от всего. Я не Гипнос, Кассия, и не вечен! Обязательно настанет время, когда меня не будет рядом в нужный момент!»

От воспоминаний замутило. Кай уверял, что не сможет защищать меня вечно. Но это были не пустые слова. Он знал, говорил, что у нас нет будущего… но не у нас. У него.

– Нам очень жаль, – раздался виноватый голос Клото.

Мы обернулись к подошедшим богиням. В руках Атропос была одна нить, и она обрывалась рваным краем. Она не была обрезана, как по легендам должна заканчиваться жизнь. Эта нить