Читать книгу - ""Фантастика 2026-213". Компиляция. Книги 1-28 - Леонид Демиров"

Ерунда! Аэлла, перестань нервничать, ничего с ним не случится, – сказал Хаос, опасаясь, что дочь снова впадёт в панику и улетит, довершив своё превращение. – Так ты говоришь, что феникс благоволит к смертной? – спросил он с оттенком любопытства, что случалось с ним крайне редко.

– Это не удивительно, ведь это он поспособствовал появлению на свет Алконост и Сирин, – сказала миссис Фьюстер.

Хаос хмыкнул.

– Ну да, если бы не напиток из пепла феникса, то Золотому императору было бы не видать потомства от смертной наложницы. Такие дети редкость и, главное, они не наследуют бессмертие, а смертные наследники императору ни к чему, они унижают его достоинство.

– Я одного не пойму, почему Сирин отправили в мир без магии?

– Думаю, у императора были на то веские причины.

– Интересно, какие? – с любопытством вопросила миссис Фьюстер.

Стоило ей успокоиться и жёсткие чёрные перья, появившиеся было на её голове, вновь улеглись мягкими светлыми локонами, а потемневшие глаза обрели прежнюю небесную голубизну.

– Мне-то откуда знать? Так спрашиваешь, будто я приближённый императора.

Видя, что отец больше не хочет говорить о Золотом императоре, миссис Фьюстер перевела разговор на другие темы. Правда, к тому времени они совсем близко подошли к водопаду, который шумел с такой силой, что она скорей догадывалась, чем слышала ответные реплики.

Скоро она заметила, что взгляд Хаоса то и дело обращается к высокой скале. Когда-то она обрушилась на дорогу, ведущую к левобережной части Расомского поместья, из-за чего теперь приходилось делать большой крюк. Скалу не трогали из-за Пана. В свои краткие визиты домой он постоянно пропадал на её куполообразной макушке, украшенной живописно изогнутыми соснами, и своей волшебной игрой на свирели заставлял часами грустить и радоваться окрестных крестьян.

– Нет, папа! Ты этого не сделаешь! – выкрикнула миссис Фьюстер, стараясь перекричать шум водопада.

– Вот зачем тебе эта морока? Напрямую здесь всего ничего, а из-за твоей дурацкой привязанности к мужу приходится давать здоровенного крюка, – проворчал демиург и, пряча насмешку, опустил руку. – Ладно, оставлю, всё как есть. В надежде, что она служит Пану предостережением. Ведь эту горную вершину ты пыталась обрушить ему на голову. Жаль, что не попала. Прыткий оказался подлец!

– Ну, зачем ты так? – вздохнула миссис Фьюстер. – Просто в то время я ещё не понимала, что любимых нужно принимать такими, какие они есть.

– Я бы с тобой поспорил, но тебя не переубедишь. У больных любовью одна общая черта: они слепы и глухи к доводам разума…

И тут, будто отстаивая своё право на любовь, запела свирель, да так нежно и страстно, что дрогнуло даже чёрствое сердце Хаоса.

– Никак твоё козлоногое счастье явилось, – заметил он и покачал головой, видя, какой радостью осветилось лицо дочери. – До сих пор не понимаю, что ты нашла в этом шуте. Конечно, ты у меня не красавица, но за тобой бегали далеко не последние из богов.

– Ну а мне нужен только Пан, – улыбнулась миссис Фостер. – Папа, давай не будем ссориться! У меня сегодня праздник: вы оба наконец-то вернулись. Будь ещё Лотико дома, моё счастье было бы полным.

– Я же сказал: не переживай! Во-первых, Золотой император не такой дурак, чтобы настраивать меня против себя. Во-вторых, Лотико – умный мальчик, он сумеет постоять за себя…

Льющаяся мелодия, серебряная и чистая, была настолько чудесна, что заставила умолкнуть не только Хаоса. Чтобы послушать божественного музыканта зачарованная наяда остановила бег воды и вышла на берег. Закрыв глаза, она взмахнула полупрозрачными руками и плавно закружилась, а волшебная свирель всё пела и пела, любя и тоскуя по той единственной, что дорога сердцу музыканта. Жалуясь, она пела о том, насколько он измучен долгой разлукой и одиночеством, но не смеет явиться любимой на глаза, боясь, что ему откажут в прощении.

Мелодия, рвущая сердце, всё не кончалась и миссис Фьюстер украдкой смахнула слёзы. Лишь тогда Пан рискнул появиться перед ней.

Бог дикой природы и плодородия действительно имел козлиные ноги и рога, но, вопреки досужей молве, он не был уродом. Красивое лицо скульптурной лепки обрамляли кудрявые светлые волосы, которые ниспадали на не менее скульптурный торс.

Козлоногий красавец, которого в миру звали мистером Фьюстером, опустился на одно колено, а затем с мольбой и ожиданием на лице, протянул жене алую розу и с чувством продекламировал:

Любимая!

Я в смятении! От волненья чуть жив.

Онемели уста. О прощении не смею просить.

Лишь сердце робко надеется, что я ещё не забыт.

Ну а если напрасно надеется, значит, незачем больше жить.

Да, душа моя, да! Я хочу умереть.

Пан бездельник и пьяница. Да, похотлив. 

Прогони, я уйду без обид. Но чем жить без тебя

И танталовы муки терпеть, лучше вечность в аду мне гореть!

– Это самое лучшее, что ты мог бы сделать для Аэллы, – усмехнулся Хаос.

Сатиры, прячущиеся за пышным кустом сирени, огорчённо переглянулись.

– Стихоплёт, а рифма никакая! – укоризненно шепнул один из почитателей талантов своего прародителя.

– Это я от волнения, – оправдываясь, шепнул Пан в ответ и также тихо, но грозно добавил: – А ну кыш, пострелята, пока я вам рога не пообломал!

Сатиры мгновенно исчезли,