Читать книгу - "Вастум - Анна Сергеевна Мезенцева"

сообщения. Глеб открыл письмо. Номер отправителя был не определён, текст состоял из четырёх коротких слов: «Это не моя вина».

«Не твоя вина! Чёрта с два это не твоя вина…» Отчего-то Глеб был уверен: сообщение отправила Айчилан, и именно в расчёте на то, что его прочтёт бывший шеф. Поездка с её братом на многое открыла глаза. Детектив перебрался в другую половину гостиной, где окна выходили на залив, подальше от стола, превратившегося в катафалк. Рухнул в кресло. Перед глазами проносились отрывистые видения. Канья входит в офис, вечернее платье и следы слёз. Курит дешёвую сигарету, улыбаясь своим мыслям. Стонет и выгибается от страсти. Глеб уткнулся лбом в сцепленные на коленях пальцы. Посидел так с минуту, затем достал телефон. Пора систематизировать собранную информацию, а лучше всего это получалось делать в разговоре с Борисом, который, несмотря на чудаковатость, умел слушать. Внутри зрела уверенность, что догонялки с убийцей скоро закончатся. А потому Глеб решил задержаться в квартире Фархатовых и рассказать приятелю свою версию событий.

– Кейн, это ты? Ты один?

«Кейн? – удивился детектив. – Ах да, Боря же предлагал сменить фамилию. Конспиратор, блин».

– Да, – с запинкой ответил Глеб. – Теперь один.

– Тогда слушай, я кое-что…

– Подожди, – перебил детектив, подняв раскрытую ладонь. Говорить напрямую о своих подозрениях было рискованно, но Глебу надоело барахтаться в бесконечном болоте, вдали от твёрдой почвы. – Почему ты сбежал из «Алхимии»?

– Откуда?..

– Просто скажи.

– Позвонили с работы. Сказали – чепэ, без меня не обойтись. – Озадаченность в голосе Бориса сменилась пониманием. – Так это тебя ловили по всему району? Ну ты, брат, наделал шороху. Пробки встали до самого…

– Не отвлекайся. Что на работе? – поторопил Глеб.

– Да ничего, мелочь. Зря только выдернули, дебилы косорукие.

Пёстельбергер сгорбился, уперевшись локтями в колени. Вполне в духе ДРБ – заранее вывести ценного сотрудника из-под удара, наплевав на всех остальных. С другой стороны, для умного Бориса не составило бы труда придумать убедительное объяснение, которое никак не проверить. Не звонить же в ДРБ.

– Так что ты там нарыл?

Ценность добытой информации отчасти примирила детектива с тем, что лояльность приятеля оставалась под вопросом. Оказывается, гранитная глыба «Роботеха» давным-давно утратила монолитность. Самый большой пакет акций, тридцать восемь процентов, до сих пор принадлежал Олегу Фархатову. Пятнадцать перешло в руки Марины, ещё тридцать было раскидано по крупным инвесторам. А вот судьба оставшихся бумаг терялась в мутной воде многоступенчатых сделок. И такая ситуация сложилась не вчера и не позавчера. Кто-то маленький и очень юркий то и дело выныривал из глубины, подплывал к брюху кита и вырывал кусок финансовой плоти. Борису повезло засечь цепочку фирм-пустышек, но дальше следы терялись.

– Марина оставила завещание? – Глеб поднялся с кресла и принялся расхаживать по комнате. Постоял у камина, бессмысленно пялясь в запорошённый пеплом зев.

– Нет. Её доля вернётся к отцу.

«Тридцать восемь плюс пятнадцать будет пятьдесят три. – Пёстельбергер обратил взгляд к потолку, обшитому декоративными балками. С центральной свисала люстра с каскадом хрустальных подвесок. – Фархатов вновь соберёт контрольный пакет».

– А в завещании Фархатова кто указан?

– Без сюрпризов, дочь, – хмыкнул Борис. – Плюс благотворительные фонды. Исследования болезней лёгких, что-то в этом роде.

Детектив отошёл от камина и двинулся вдоль стены, ведя рукой по нарочито состаренному кирпичу. Обвёл рассеянным взглядом картины. Должно быть, работы старых мастеров: блёкло-коричневые пейзажи, охотничьи сценки. Жирные зайцы, гуси и перепёлки, сваленные гурьбой. Вкусы Олега и Марины в живописи разительно различались. Да и не только в живописи.

– Если Олег не переживёт смерти дочери, всё отойдёт Канье, – продолжил рассуждать Борис. – Ему бы переписать завещание, пока не поздно.

– Нет необходимости. Её отравили.

– Хреново. Ты уже знаешь кто?

– Оталан. И Марину Фархатову тоже он застрелил.

В трубке повисла долгая пауза.

– Брат твоей секретарши? Ты в своём уме?

Если удивление Бориса было поддельным, то его таланты простирались далеко за пределы экономических сфер.

– У меня нет прямых доказательств, но это он. Оталан патологически брезглив. Это его единственное уязвимое место. Убийца, поджидавший Марину под видом кибера в форме, не смог заставить себя надеть входившие в комплект перчатки. Потому что куртку и бронежилет он натянул поверх собственной одежды, а перчатки надо надевать на голое тело. Когда он выходил из номера, ему пришлось прикрыть ладонь рукавом, чтобы не прикасаться к сенсору на двери. Сенсор в борделе, облапанный десятками извращенцев, – хуже кошмара не придумать. Далее. В ванной, где убили Марину, на одной полке все предметы были выровнены по центральной оси. Падая, Марина опрокинула стакан с зубными щётками. Гармония нарушилась. Судя по смазанным брызгам, убийца вернул его на место. Кто бы так поступил, кроме человека, которого сводит с ума любое отклонение от порядка? И последнее. Я недавно пообщался с Оталаном один на один. Под конец он сказал: «Смейтесь, но, если однажды они станут главными, я не буду возражать». Это почти дословная цитата с граффити в номере «Вастума».

– Но зачем ему?.. – Судя по голосу, приведённые аргументы Бориса не убедили, чего и следовало ожидать.

– Оталан заказал в «Роботехе» разработку особых киберов для своей марсианской колонии. Когда первая партия была готова и её хотели показать научному сообществу, Олег Фархатов испугался последствий и свернул проект. Свернул жестоко, обрубив концы. С ним не согласилась Марина. Она решила продолжить исследования у отца за спиной. Оталан каким-то образом узнал о конфликте, пообещал поддержку. Некоторое время всё шло хорошо, но потом их цели опять разошлись. Настолько, что Оталан был вынужден Марину устранить. Может, она поняла, что отец был прав. А может, догадалась, что её творения будут использоваться как-то не так. Не знаю. Суть в том, что Оталану до зарезу нужны эти киберы, а Марина из союзника превратилась во врага. И ещё один занятный момент. Предположим, Олег Фархатов умрёт, не оставив нового завещания. Что произойдёт с его наследством?

– Тут всё предсказуемо. – Похоже, Борис и сам думал на эту тему, а потому без колебаний изложил прогноз. – В правительстве спят и видят, как бы национализировать «Роботех». Компания слишком важна для страны. Её влияние на экономику можно сравнить только с торговлей нефтью и газом. Оставлять «Роботех» в руках частного лица слишком опасно. Но и забрать просто так – нехорошо. Нужен красивый предлог. Поэтому, если Фархатов умрёт прямо сейчас, не оставив завещания, произойдёт следующее. Сначала поверенные будут искать второстепенных и третьестепенных родственников. Но таких нет, я проверял. Потом перечислят долю, отписанную на благотворительность. Оплатят выставленные счета и долги. Оставшееся имущество признают выморочным и передадут государству.

– А дальше?

– А то