Читать книгу - "Три похищенных солнца. Расследования механического сыщика - Тимур Евгеньевич Суворкин"

class="p1">Порывшись в шкафу, я вытащил старый, весьма потрепанный жизнью микроскоп и установил его на столе. Положив немного грязи на предметное стекло, я прокапал ее чистой водой из графина и накрыл сверху еще одним стеклышком, после чего тщательно зажал их в креплении микроскопа. Теперь начиналась самая трудная часть работы – предстояло осветить частички грязи на предметном стекле. Я поставил на стол свой уличный ацетиленовый фонарь и, включив его на полную мощность, принялся ловить его свет зеркальцем микроскопа. Все эти манипуляции требовали изрядной точности, особенно если учесть, насколько разболтанным было то самое зеркальце. Измучившись и пару раз экспрессивно помянув бога всуе, я с огромным трудом все же добился нужного освещения и, облегченно выдохнув, приник к окуляру.

Когда я закончил и оторвался наконец от микроскопа, было уже почти девять.

– Виктор, как у вас? Вы что-то нашли? – сразу же спросила Ариадна.

– Кое-что есть. Состав грязи примечательный: глина, сажа, мазут и речной ил. Значит, грязь с берега водоема. Есть значительные следы цемента и опилок. А также там еще семена смерть-и-мачехи. Всхожесть не утратили.

Ариадна кивнула:

– Смерть-и-мачеха. Городской цветок. Итак: город, река или, скорее, даже не укрытый в гранит канал и стройка. Вы не знаете, нет ли работ на Обводном канале в районе Константиновского подъемника?

– Почему именно там?

– Константиновский подъемник ближе всего к месту похищения. Это же очевидно. Люди из Верхнего города не любят ездить в дыму. Когда их послали за Никой, они наверняка доехали до самого близкого к месту засады подъемника и лишь затем опустились.

Я понял, что не успеваю следить за мыслью напарницы, и переспросил:

– Да, там действительно начали возводить набережную. Но с чего ты взяла, что похитители из Верхнего города?

– Все просто: локомобиль с городскими номерами и папиросы.

Я вздохнул:

– Ариадна, ты можешь выражаться яснее?

– Хорошо, Виктор, конечно. Даю подсказку: локомобиль с городскими номерами, в который сели похитители, и папиросы, которые мы нашли в проулке. Так достаточно ясно?

– Ариадна.

– Что? Виктор, это же очевидно. Пачка найденных папирос неначатая, дорогая и обронена совсем недавно. Проулок безлюдный. Рядом с находкой была кровь студента. Вероятность, что это совпадение, ничтожна, значит, ее обронил похититель во время драки с Белосажиным. Стычка была короткой и быстрой. В случае подобной борьбы из внутренних карманов одежды пачка бы не выпала. Значит, она лежала во внешнем кармане плаща. Улавливаете мою мысль? Я задаюсь следующим вопросом: а что вообще могла делать пачка папирос в кармане у похитителя?

Я вздрогнул: Ариадна была полностью права. В Петрополисе никто не носит папиросы в карманах верхней одежды. В этом просто нет смысла. Из-за густого, едкого столичного дыма никто и никогда не курит на улицах. Улицы – место для респираторов и марлевых повязок, папиросы раскуривают в помещениях: в домах, ресторанчиках и на работе. Именно поэтому жители Петрополиса носят папиросы в карманах пиджаков и жилетов. Кроме тех, кто живет или работает в Верхнем городе.

Мгновенно поднявшись с кресла, я подошел к висящей на стене карте столицы. Действительно, от места похищения до Константиновского подъемника было всего минут пять езды.

Оставив Ариадну работать с документами, я быстро съездил до Константиновского подъемника.

После разгрома жандармского отделения его охраняли полицейские части, а потому каких-то проблем с его начальником у меня не было. Зайдя на блокпост, стоящий рядом с титанической железной вертикалью, уходящей в небеса на добрый километр, я взялся за журнал контроля.

С шести утра прошлого дня, когда открылось движение, и до того момента, как похитили Нику, подъемник покинул девяносто один локомобиль. Переписав бортовые номера, я вернулся в сыскное отделение.

Кабинет встретил меня темнотой. Ариадна продолжала работу. Рядом с ней стоял серебряный кофейник с горящей под ним спиртовкой.

– Все прошло успешно? – осведомилась напарница.

После моего кивка она наполнила чашку и пододвинула ее ко мне:

– Держите. Я нашла успокаивающий чай. Не уверена, правильным ли было заваривать чай в вашем кофейнике, но утром вы должны быть в состоянии адекватного функционирования.

– Какой чай? Нам нужно работать.

– Ночь – это время работы машин. Все равно регистрационный архив открывается лишь с утра. Ложитесь. Вам нужны будут силы. Если что, у вас есть снотворное в ящике, я это знаю. Я же пока продолжу анализировать дело.

Я с благодарностью выпил чай, однако, конечно, сразу не лег. Несколько часов я пересматривал выписки, сделанные Ариадной, и досье на помощников Тучерезова. Затем обдумывал требование похитителей. В хранилище улик проникнуть мне не составляло труда. Однако гарантий, что после этого они отпустят Нику, не было, да и позволить такому человеку, как Тучерезов, выйти на свободу я не мог.

Лишь в первом часу я выпил снотворного и провалился в тяжелый сон.

Я запомнил из него только обрывки. Мне снился Рафаилов сад, идущий от горизонта до горизонта. Вместо пальм и лиан он теперь был заполнен бесконечными рядами терновых деревьев. Мне снилась бегущая между ними Ника. Снились крылатые тени и горящие огнем прожектора локомобилей, мне снилось, как лопнули стекла сада, как внутрь полился густой, вязкий городской дым, как он затопил все вокруг. Я видел, как Ника тонет в нем, и ничего не мог сделать. А затем волны дыма сомкнулись над ее головой, и она исчезла. Исчезла вместе со всем, что было вокруг нее, и там, во сне, я отчетливо знал, что исчезла она навсегда.

101

Ариадна разбудила меня в восемь. Почистив зубы и выпив уже готового кофе, я пришел в себя, сбросив липкие остатки сна.

За окном стояла дымная тьма осеннего утра. Потрескивал камин. Стол заваливали бумаги.

Мы принялись ждать открытия городского архива, между тем ровно в девять часов телефон у меня на столе ожил.

Я снял трубку. Голос на том конце провода был сух и звучал искаженно, точно говорящий приложил к трубке толстый кусок ткани.

– Виктор, время нам поговорить о деле, – произнес звонивший. – Выпроводите машину из кабинета, и начнем.

Я отложил трубку и попросил Ариадну выйти. Если у преступников был информатор в сыскном отделении, то подставляться сейчас явно не стоило.

Когда напарница вышла, я вновь взял трубку.

– Виктор, вы достали нужные нам улики?

– Работаю над этим, – откликнулся я. – Все будет.

– Хорошо. Помните: срок – завтра. Иначе из вашей Ники Грезецкой мы сделаем Нику Самофракийскую.

Меня передернуло от услышанного, но я взял себя в руки и ответил так:

– Все